России нужны лидеры,

как А.М. Тулеев

В одной из передач Ж.И. Алфёров сказал, что на его предложение в Думе об увеличении статьи расходов на развитие новых технологий, способных вывести науку и экономику на передовые рубежи, чиновник, верставший бюджет, ответил, что Россия может купить готовые технологии, а тратить деньги на развитие собственных нецелесообразно.

А я считал, что нужно развивать отечественные производительные технологии. Однако наши либералы в правительстве по-прежнему стремятся любой ценой очистить экономическое поле собственной страны от развивающихся перспективных отечественных технологий в угоду западным монополиям. И в этом они достигли уже многого. Например, в микроэлектронике (см. «ЭФГ» № 37-38 статью «Курочка в гнезде и тёпленькое яичко») после скупки и разгрома зеленоградских и других заводов инфраструктура, некогда созданная для производства средств микроэлектроники, полностью отсутствует. Поэтому готовые компьютеры и программное обеспечение Россия покупает за границей, затрачивая огромные деньги, и тем самым развивает чужие технологии, вместо собственных. Зависимость России от импортных поставщиков программных продуктов в настоящее время оценивается уже в 95 процентов.

У либералов тактика подавления экономики других стран особая. Чтобы её понять, предлагаю восстановить в памяти историю Кузбасса в совсем недавний перестроечный период. Это будет поучительно в связи с газетной кампанией «заводы заводов…».

Сразу после захвата власти в стране демократами либерального толка Кузбасс попал в число «неперспективных территорий», где уже существующее производство подлежало частичному или полному свёртыванию. Следуя этой «программе», первый губернатор Михаил Борисович Кислюк, назначенный Ельциным в 1991 году, начал активно закрывать «неперспективные» шахты и свёртывать другие производства. Бюджетники месяцами не получали зарплату, стук шахтерских касок был слышен даже на Горбатом мосту перед правительством в Москве. В то время (средина 90-х) в Кузбассе, как и по всей России, шла вакханалия обесценивания и обанкрочивания предприятий. Центральные СМИ на все голоса доказывали убыточность и неэффективность технологического уровня бывшего социалистического производства, да и всей социалистической системы с общенародной собственностью. Поэтому эта собственность «подлежала приватизации» – передачи её в частное владение «более эффективным» собственникам. Подведенные под банкротство гиганты индустрии дробились, их цеха и вспомогательные производства попадали во владение посреднических новоиспеченных структур, единая технологическая цепочка производства «сырьё – продукт» распадалась на юридически независимые, трудно управляемые звенья, которые, спекулируя на ценах промежуточных продуктов, добивались своего обогащения, но банкротства гиганта в целом.

В самом Кузбассе, несмотря на глубокое падение валового производств, местные СМИ трубили о прекрасной экономической обстановке в Кемеровской области. Большие «кричащие» заголовки статей в газетах, фотографии на каждом углу – всё было подчинено одной цели: повышению рейтинга губернатора в преддверии выборов в 1997 году.

Между тем добыча угля в Кузбассе упала со 150 млн тонн до 94 млн тонн в год. Были закрыты 35 шахт. В убыток работали подавляюще большинство предприятий. Шла постоянная многомесячная задержка выплаты зарплаты. У трудовых коллективов за бесценок скупались акции. Более 3 месяцев не выдавались пенсии. Отчаявшиеся от безденежья, оказавшиеся без работы шахтёры, не видя выхода, нередко кончали жизнь самоубийством. Реструктуризация, считал бывший депутат Госдумы двух созывов от Кузбасса В. Медиков, – это «удавка для Кузбасса и индустриальной России уже потому, что в первую очередь закрываются шахты, добывающие коксующийся уголь. Нет коксующихся углей, нет, естественно, металлургии». На целый ряд депутатских запросов по этому поводу правительство не ответило. Виновными в этой ситуации В. Медиков считает администрацию Кемеровской области, компанию «Росуголь» и Международный валютный фонд, «направивший на удушение конкурентов 22 триллиона рублей».

Чтобы выглядеть «хорошим» при осуществлении программы слома производства в Кузбассе Запад предусмотрел еще программу «помощи» в виде 867,1 млрд. рублей угольного займа Международного банка реконструкции и развития, которые и поступили в область на «реструктуризацию угольной промышленности», на строительство новых производств. Но сколько было построено, не ясно. Зато вблизи Сочи активно строился поселок для заслуженных шахтёров. Как потом оказалось, «заслуженными» оказалась в основном управленческая элита области. Цитата из письма Генпрокурора РФ Ю. Скуратова В. Черномырдину от 19 марта 1998 г. «О состоянии законности в угольной отрасли Кемеровской области»: «Проверками установлено, что часть средств использовалась не по назначению... По данному факту (превышение должностных полномочий при использовании средств угольного займа) 8 декабря 1997 г. возбуждено уголовное дело... Только при ликвидации шахт по вопросу невыплаты заработанной платы и возмещения вреда предъявлено 1232 иска, по которым судам взыскано 5,5 млрд рублей... Анализ состояния законности реструктуризации угольной отрасли позволяет сделать выводы: состояние угольной промышленности – кризисное... Министерство топлива и энергетики и Минфин не принимают достаточных мер, пассивно «созерцая» крайне отрицательные тенденции, ведущие к тяжким последствиям для всей страны». Было заведено уголовное дело. На допросе первый губернатор признал себя виновным, но по его же просьбе был амнистирован.

Вот так дружно и слаженно работают либеральные программы «помощи» Запада и их преданные исполнители внутри любой страны, оказавшейся по каким-либо причинам непоследовательной в проведении собственной, самостоятельной экономической политики и попавшей в паутину либерализма и так называемой демократии.

В 1997 году пришел новый губернатор. При нём реструктуризация угольной отрасли не остановилась, но коренным образом изменилась. Вместо обанкрочивания и остановки производств новое руководство области стало принимать все меры к восстановлению нормального ритма работы предприятий, реанимировать и запускать уже остановившиеся, направлять экономику области в нужное русло. Была сделана ставка на развитие. И дела в области резко пошли в гору.

Стали внедряться новые технологии, подключились институты, заработали остановившиеся было заводы по производству шахтного и иного оборудования, ожили трубы других производств. Жизнь постепенно стала расцветать, и у всё большего количества людей появилась надежда на выживание. С 2000 года Кузбасс перестал быть дотационным. А в текущем году добыча угля в Кузбассе ожидается более 170 млн тонн – больше, чем при первом губернаторе в 2 раза. Кузбасс добывает теперь угля больше половины всей добычи угля России. А какой дают оборот только эти прибавленные за 9 лет 80 миллионов тонн при стоимости примерно 500 рублей за тонну? 40 млрд рублей. При населении области 3,1 млн человек на каждого жителя, даже младенца, приходится прибавка около 13 тысяч! И зарплата шахтёров растёт (средняя – 15 тыс. руб.), достигая на некоторых предприятиях уровня зарплаты нефтяников Тюмени – 30-50 тыс. руб.

Даже деревня, брошенная демократами на произвол судьбы и начавшая повсеместно разрушаться, почувствовала поддержку руководства области и даёт по миллиону триста тысяч тонн товарного зерна, обеспечивая область собственным хлебом. Потому и хлеб самый дешевый в стране: 6 рублей стоит полноценная булка.

Результаты этих двух противоположных курсов свидетельствуют о порочности пораженческой в своей основе для России либеральной доктрины. Эти результаты «кричат» о необходимости срочного изменения курса экономической политики в государстве. И его надо начинать с усиления влияния государственной власти на экономические процессы в стране (принимаемое либералами в штыки), с чистки правительственных структур от преданных Западу либеральных чиновников. Пока они будут у власти, будет силён либеральный федеративный спрут. Потому и продолжается курс отказа от развития собственной страны. И совсем недавний отказ Нобелевскому лауреату Ж.И. Алфёрову в его просьбе помочь развитию собственных наукоёмких технологий, развитию науки – это отказ правительства либерального толка от развития собственной страны в целом.

Правительство, как Плюшкин, создавая эдакие сокровища, складывает все деньги в Стабилизационный фонд, которыми и воспользоваться-то вряд ли сможет. Оно будто бы не понимает, что наукоёмкие, стратегические технологии являются «живым сокровищем», более ценным, чем мёртвая зелёная бумага, и продолжает продавать всё то, что еще осталось непроданным – государственное, народное, в том числе и науку, притягивая за уши инвесторов в Россию. Но не на строительство новых производств, как это делают уважающие себя государства, а на покупку готовеньких, нормально работающих, ещё прибыльных с целью увода прибыли из России или их уничтожения. Вот и чахнет постепенно Россия. Технологии её морально стареют, их развитие центральным правительством на новых, научных, стратегически значимых направлениях не предусматривается.

Кемеровская область встала на ноги после тяжелой болезни благодаря новому губернатору А.Г. Тулееву, избранному в 1997 г. подавляющим большинством народа (около 80 процентов). Она быстро, как только сменила курс от демонтажа на развитие, очистилась от скверны, восстановила былое, разбогатела, выходит по угледобыче и другим отраслям на более высокий, чем прежде, уровень технологического прогресса, помогает «подняться» своей державе. Но встанет ли на здоровые ноги регионов Россия? Она, как наркоман, накурившийся зелёной отравы, больна головой с коррупционным воспалением обеих полушарий (исполнительного и законодательного). Болезнь всё больше приобретает хронический характер, когда организм уже перестаёт сопротивляться и постепенно идёт к своему концу.

Алексей Михайлович Бондарев,

кандидат технических наук

г. Мыски Кемеровской обл.