СИМВОЛ ВЕРЫ

Из интервью, данного главным редактором «ЭФГ» А. П. Проскуриным  А. Лубенскому, представляющему издания «Новый Регион» и «Телекритка» (Украина). Версия -2009

- «ЭФГ»  позиционирует себя в качестве единственной газеты, которая профессионально работает в пространстве экономики и при этом последовательно занимает оппозиционные позиции в тех случаях, когда это действительно необходимо ». В каких же именно случаях газета стопроцентно занимает такие позиции?

– Ну, например, мы считаем, что советский вариант реального социализма был реформируем.

Это принципиально. И, конечно, его необходимо было реформировать. В этих двух посылках, в их соединении – наша основная оппозиция, наш ответ и тем, кто ищет будущее в неизменном советском прошлом, и тем, кто в восторге от нынешнего буржуазного настоящего.

Горбачеву, если угодно, не хватило личной гениальности и воли. То есть масштаб его личности не позволил решать те задачи, которые на тот момент стояли перед страной.

Но направление реформ в 1985–1987 гг. в общем соответствовало нашему пониманию оптимального направления – демократизация общества при сохранении всех преимуществ, накопленных под сенью серпа и молота. Примерно таким путем сейчас идут Китай и Вьетнам, демонстрируя прекрасные темпы экономического роста и нормальные для этих стран темпы движения в сторону демократии.

Ошибочной, пожалуй, была и является попытка механистического соединения социалистических идей и ценностей демократии вместо того, чтобы на базе опережающей, восходящей теории предложить миру свой аутентичный социалистический взгляд на подлинную не буржуазную демократию, в которой, к примеру, нет места эксплуатации человека человеком.

Кстати, с моей точки зрения, А.Г. Лукашенко – это, если угодно, «правильно состоявшийся Горбачев». Хотя, безусловно, если Александр Григорьевич, вместо того чтобы сейчас, не торопясь, начать двигаться в сторону демократизации, наоборот, пойдет к «туркменизации», это будет провал и катастрофа.

Пока же у Белоруссии сохраняются хорошие шансы стать экономически высокоразвитым и в достаточной степени социально-справедливым, а в перспективе и достаточно свободным государством.

Похожим путем движется Чавес в Венесуэле. Из западных демократий дальше всего по этому пути продвинулись шведы, но проблему недемократичности, вытекающей из наличия частной собственности и сохраняющегося института наследования, они так и не решили.

Таким образом, главная наша оппозиционность нынешнему строю состоит в том, что мы действительно верим в развитие социалистических идей, идей социальной справедливости.

Если говорить о конкретных наших образчиках противостояния… Мы считаем, что приватизация в России была проведена криминально, и считаем необходимым пересмотр ее итогов, по крайней мере в области сырьевых ресурсов, какими бы временными финансово-экономическими потерями это ни обернулось. Стратегический выигрыш всё равно через 3–4 года перекроет эти потери.

С моей точки зрения, если этого не сделать сейчас, то через 15–20 лет, когда произойдет естественная смена поколений и состояния, ныне нажитые потаниными, абрамовичами, фридманами, алекперовыми и мордашевыми, перейдут в руки их потомков, потери могут быть куда большими.

Дело в том, что реальный капитализм (не высосанный из «экономиксов», которые глубокомысленно рассуждают о личной инициативе и персональной ответственности капитала и всё такое) начинается со второго поколения, когда состояния отцов, как бы они ни были «сколочены», переходят в руки потомков, которые «пальцем о палец не ударили», чтобы получить в свои руки финансовую власть.

Например, в руках наследников известного куршавельского шалуна М. Прохорова, даже после уплаты налогов, останется более 8 миллиардов долларов. После этого песенки о «равных возможностях» кажутся несколько того… Не «прикалывающими », как говорят молодые. Гораздо правильнее было бы говорить о капитализме как о родовом строе, в котором «финансовая власть» передается по наследству. Начиная со второго поколения, любой капитализм выстроен на базе колоссальной родовой несправедливости.

Или вот, к примеру. Вопрос о репрессиях одинаково болезненный и в России, и на Украине.

Слов нет, прошлое иногда было ужасно, хотя, согласно данным, которым мы в «ЭФГ» склонны доверять, общее количество репрессированных (в данном случае - приговоренных к высшей мере наказания) по политическим статьям за 1921–1952 годы не превышало 1 миллиона человек (см., например, обстоятельную статью О. Хлобустова на нашем сайте на эту тему).

Безусловно, люди гибли не только в лагерях, но и в ссылках, и от голода. И цифры эти исчисляются действительно несколькими миллионами. Однако в 1991–2009 годах в России естественная избыточная убыль составила около 16 миллионов человек, на Украине (по нашим данным) – не менее 5 миллионов человек.

Значительная часть этих людей преждевременно умерли потому, что не смогли купить необходимые лекарства или продукты питания в достаточном количестве и достаточного качества, или потому, что они были в результате финансовых махинаций поклонников демократии лишены жилья и нормальных условий существования. Да-да, именно так! Это такой же факт, как смертность от голода в 30-е годы. Поэтому те, кто хочет быть последовательным и говорит о «голодоморе » 30-х, должны говорить и о «медикаментоморе» и опять-таки о «голодоморе»  90-х.

Любой бизнесмен, сделавший свое состояние в эти годы на нищете подавляющего большинства населения, не говоря уже о политиках или идеологах проводившейся политики, ответственен за нынешний «мор» ничуть не меньше, чем руководители ГУЛАГА или партийные боссы прошлого, которые также решали свои задачи, а не занимались целенаправленным уничтожением населения.

А вообще, с моей точки зрения, вряд ли комиссары-чекисты, стрелявшие в затылок заключенным во имя великой цели, более отвратительны, чем респектабельные бизнесмены, поставляющие посаженных на иглу детей-проституток обоих полов в клубы для развлечения богатых извращенцев, дельцы, убивающие или вышвыривающие из квартир стариков и старух, для того чтобы приватизировать их недвижимость, бизнесмены, устраивающие казино и питейные заведения в бывших детских садах, а также обслуживающие и покрывающие эти процессы юристы и «моралисты» в рясах.

– Если говорить об экономике, то какие, на ваш взгляд, шаги следует предпринять власти – и народу – для достижения действительного прогрессав этой сфере?

– Существуют, как вы понимаете, вопросы прикладные, например возврат под контроль общества ресурсной ренты, то есть, говоря упрощенно, доходов от природных ресурсов.

Она ныне присваивается небольшим количеством случайных и, как оказалось, не очень хорошо подготовленных к управлению крупными производственными комплексами людей.. Особенно наглядно это продемонстрировал кризис, когда так называемые эффективные собственники выстроились в длиннющую очередь к бюджетной кормушке для того, чтобы залатать финансовые дыры, образовавшиеся в результате их некомпетентного управления своими активами.

Я не стану останавливать ваше внимание на таких банальных вещах, как необходимость поддерживать в обществе баланс между денежной массой и количеством товаров и услуг, развитие высоких технологий или стимулирование потребительского спроса.

Это азбука прикладной экономики. Любой выпускник экономического вуза, если он, конечно, не был двоечником, за пару часов сконструирует вам прикладную программу, которая будет не хуже программ Ющенко или Медведева. И будет содержать и необходимость борьбы с инфляцией, и поддержку отечественного товаропроизводителя, и определение наиболее прорывных технологических направлений, и многое другое.

Гораздо хуже обстоит дело в области макротеории, то есть в той области, в которой, в конечном счете, зарождается глобальная мотивация всех членов любого общества, их желание трудиться с той или иной степенью эффективности.

Для начала теоретики должны дать такую картину видения оптимального общества, чтобы она привлекала если не большинство, то по крайней мере многих. Давайте вспомним. Сколько было в 80–90-х годах разговоров о великой мотивационной силе частной собственности. А теперь прикиньте – разве вас мотивирует собственность Ахметова или Пинчука? Разве собственность многочисленных российских фридманов или алекперовых мотивирует работников их предприятий? Напротив, в большинстве случаев она является фактором-демотиватором.

При капитализме (начиная со второго поколения) личностно и положительно мотивированными остаются около 15–20 процентов наиболее обеспеченных собственников.

Остальные мотивируются разнообразными формами отрицательной мотивации:страхом потерять работу, страхом бедности и так далее.

Это приводит к обеднению мотивационного потенциала общества и в конечном счете к его проигрышу в соревновании с обществами, в которых положительно мотивированы большинство членов общества.

Кризис на Западе и сохранение приличных темпов роста в социалистическом Китае – прекрасное подтверждение данного тезиса.

Пока же такая картина общества теоретиками для России еще не выработана. К сожалению, в этом смысле и мы, «ЭФГ», как орган теоретической деятельности, своей работы в полном объеме пока не выполняем, а если выполняем, то недостаточно эффективно.

– Можно ли говорить о сложившейся системе взглядов в левой политэкономии? Философии? И в чем он, истинный прогресс?

- В настоящее время в России не существует единой общепринятой системы взглядов на политэкономическую теорию. Более того, не существует даже нескольких общепризнанных теоретиков, которые широко известны в обществе.

Большинство нынешних экономистов, которых общество знает и почитает за оракулов, – прикладники. Они способны указать, что правильнее вкладываться в высокие технологии, чем продавать нефть и газ, но вряд ли смогут ответить на вопрос, что, к примеру, из себя ныне представляет явление эксплуатации человека человеком и государства государством. А без ответа на этот краеугольный вопрос мы не сможем двигаться дальше.

Великая заслуга Маркса состоит именно в качественном описании феномена эксплуатации и количественном определении ее параметров для данного конкретного периода исторического времени.

К сожалению, новых теоретиков его масштаба пока не появляется.

Да, на левом фланге и в центре существуют достаточно крупные теоретики, например, А. Шушарин, Т. Зураев, К. Дымов, Л. Малиновский, В. Корняков. Однако говорить о том, что они широко признаны передовой частью общества, явно преждевременно.

Если же говорить о прогрессе, то я бы позволил себе небольшое рассуждение вот на какую тему. По моему глубокому убеждению, одной из существенных причин поражения, которое потерпела левая идея в нашей стране в 1991 году, стало отсутствие в мировоззрении материалистической концепции индивидуального бессмертия, альтернативной существующим религиозным концепциям.

Поясню. Любая религия (а число верующих на планете Земля в разы превышает количество атеистов) обещает свои адептам личное бессмертие

души. Именно поэтому в области гуманитарных наук «не работают» рациональные модели, которые так любят выстраивать и на которые так уповают «технари», пришедшие в политэкономию из математики, физики или инженерного дела. Ведь с точки зрения подлинной, классической  науки религиозное поведение, то есть поведение подавляющего большинства людей, иррационально.

В любой религиозной концепции личность работает во имя собственной вечности. В сравнении с этим 75–85 лет, предлагаемых любым, пусть самым возвышенным материалистическим мировоззрением, не так уж много, не правда ли? Иначе говоря, мотивационный потенциал двух мировоззрений, если рассматривать его с точки зрения фактора времени вечности, – несравним.

Я очень уважаю великого русского религиозного философа Н. Федорова и отдаю ему лавры первопроходца в этом направлении. С одним только уточнением – я убежден, что включение глубоко и всесторонне проработанной материализмом идеи преодоления смерти как высшей из несвобод и главной из несправедливостей в целевую функцию левого мировоззрения есть более правильный ответ на те мировоззренческие вызовы из прошлого, чем тот, который дают разнообразные религиозные концепции.

Существующие методы фиксации личностного «я» (видео- и аудиозаписи, медицинские и биометрические показатели, личностные документы: сочинения, дневники, письма, выступления и пр.), вообще говоря, уже сейчас позволяют говорить о принципиальной возможности сохранения духовного «я» творчески развитой личности.

А при социализме именно такая личность, – а не беспредельный рост потребления, – была мега-целью общественного развития, вспомните шахматные клубы и балетные кружки чуть ли не в каждом районном центре.

Иными словами: верю, что возможно сохранение субъектности в течение сколь угодно длительного времени при многократном изменении способа бытия и что человеку по силам воздействовать на формирование этого сохранения... Верю в рукотворное бессмертие – вот символ веры левого интеллектуала.

Этот вариант мечты о бессмертии выглядит ничуть не хуже религиозных, с их бессмертием души, которого никто еще никогда не видел. Это уж как минимум. И конечно, работа над этим Большим Проектом создаст колоссальное количество рабочих мест и вызовет к жизни массу новых профессий, которые мы, возможно, не можем сейчас себе даже вообразить.

Словом, с моей точки зрения, одна из ключевых компонент прогресса состоит в научном преодолении феномена смерти, той главной несвободы, которую человечеству когда-нибудь предстоит преодолеть.

Или, говоря иными словами, бессмертие должно принадлежать нам.