МОДЕРНИЗАЦИОННЫЕ ИНТРИГИ

«Мэр Москвы идет в самоубийственную атаку на «серьезных» людей», «Медведев «убрал» Шаймиева», «Хлопонина пробуют на пост премьер-министра», «Миронов наехал на Путина», «медведевский ИНСОР призвал к возвращению в 90-е годы»… И вправду, первая половина февраля выдалась необычайно обильной на кадровые новости и внутриэлитные разборки, давая СМИ множество поводов для аналитики и комментариев.

Основными поставщиками новостей выступили Медведев и Путин, продолжающие свое негласное соревнование за пост «национального лидера».

Медведев предпринял несколько весьма энергичных кадровых «рокировочек». Во-первых, добровольно или не очень покинул свой пост политический «тяжеловес» и «долгожитель» – президент Татарстана М. Шаймиев, один из основателей той части «Единой России», которая когда-то называлась «Отчество – вся Россия» и реально представляла собой страну. Сказать что-либо политически значимое о фигуре нового президента Татарстана Р. Минниханова пока сложно, хотя он с 1998 года возглавляет правительство Татарстана.

Перевод красноярского губернатора А. Хлопонина полпредом президента в специально созданный Северо-Кавказский федеральный округ представляет собой довольно-таки загадочное кадровое «многоточие». Хлопонин – ставленник российского металлического монстра «Норильский никель». И естественно, что неформальные его связи с этой крупнейшей корпорацией, а также с алюминиевым магнатом О. Дерипаской, крупные производящие мощности которого находятся в Красноярском крае, являлись реальным каркасом конфигурации власти в одном из крупнейших и богатейших регионов России, Красноярском крае. (Просто для справки: территория – почти 2,4 млн. кв. км, что больше Франции, Германии, Италии, Испании, Великобритании, Нидерландов, Бельгии и Люксембурга, вместе взятых.)

Поскольку Дерипаска является «придворным магнатом» Путина, а у Медведева с ним были скорее натянутые отношения (первый работодатель будущего президента России Яков Смушкин имел неприятные «тёрки» с О. Дерипаской по поводу разнообразных ЦБК), то разрыв сложившихся связей и выдвижение на пост губернатора края никому не известного на федеральном уровне Л.В. Кузнецова вряд ли может трактоваться иначе, чем удар по мощной финансовой группировке Дерипаски – Потанина, а значит, косвенно и по Путину.

Кроме того, Путин всегда считал Северный Кавказ «своей вотчиной», так сказать, своим «особым достижением», и назначение туда А. Хлопонина, сугубо гражданского человека, есть в определенной степени «вторжение» президента в ту часть властного пространства, которую премьер-министр и часть силовиков, считают «своей». Одновременно это, очевидно, некоторое изменение созданной Путиным «конфигурации силы» на Кавказе, в рамках которой самым сильным региональным политиком считался Рамзан Кадыров. Некоторые СМИ даже выступили с сенсационными «утечками»: мол, новым премьер-министром России будет Хлопонин – явное забегание вперед!

Скорее всего, Медведеву подсознательно хочется продемонстрировать Путину, да и Кадырову, что вовсе не Путин является гарантом стабильности на Кавказе, как это неоднократно утверждал тот же Кадыров, а вся совокупная мощь российского управленческого корпуса. Этакое элегантное развенчание мифов путинского периода. Любопытно, правда, какое мнение на этот счет имеет Доку Умаров и другие лидеры сепаратистов?

Не менее странное кадровое телодвижение произвел Медведев в Югре (в Ханты-Мансийском автономном округе), основном нефтедобывающем регионе России, где сместил еще одного из политических «долгожителей» – А. Филипенко, руководившего этим субъектом Федерации с 1991 года.

Дело даже не в том, что наряду с белгородским Е. Савченко и томским В. Крессом, которые также сидят в своих креслах с 90-х годов, Филипенко заслуженно считался одним из наиболее эффективных и наименее коррумпированных губернаторов в России. И что такими кадрами (кстати, и Филиппенко, и Савченко по аппаратным меркам не совсем «старики» – оба они 1950 года рождения) никакая управленческая система разбрасываться по идее не должна.

Дело в том, что это решение оказалось неожиданным для правящей партии. Просто сказать, что «Единая Россия» в этой связи «напряглась», – ничего не сказать. Шок – вот понятие, более правильно описывающее реакцию ханты-мансийских «единороссов» на известие о смещении культового для губернаторского корпуса Филипенко и замене его на безликую Н. Комарову.

Я бы сказал, прослеживается некоторая тенденция: первое лицо ставит под личный кадровый контроль основные сырьевые регионы и ресурсные потоки. При этом иногда невзирая на мнение лица второго. Вот такое складывается впечатление.

Помимо аппаратных игр, оба национальных лидера вовсю соревновались в демонстрации «модернизационной потенции». Путин объявил о новой инновационной стратегии, согласно которой в России должны быть созданы 5-7 укрупненных научно-технических центров по образцу Курчатовского института.

На это Медведев ответствовал анонсированием начала работ над созданием «инновационного города будущего».

За президентом поспешали его верные оруженосцы. Автор проникновенных абзацев о «суверенной демократии» – замглавы президентской администрации В. Сурков, видя, что времена меняются, грамотно переквалифицировался в знатока инновационных процессов и выступил с заявлениями о том, что «центры будущего» должны быть наполнены плодотворным космополитическим духом: теперь нужны новая «Немецкая слобода», а также история инновационного успеха, то есть первый миллиард, заработанный в России на нововведениях.

Чуть ранее патронируемый Медведевым Институт современного развития, более известный как ИНСОР, разродился обширнейшим докладом В. Юргенса и Е. Гонтмахера, суть которого сводится к оформлению претензий Медведева и стоящих за ним сил на монопольную роль «партии модернизации». Остальные, естественно, подлежат зачислению в консервативный лагерь. При этом в политической сфере предлагались реновации вполне в духе 90-х годов – возврат к выбору губернаторов и т.п.

Путин, по всей видимости, не ожидал такой прыти от своего «выдвиженца». Во всяком случае, мы пока не видим каких-либо значимых интеллектуально оформленных контрходов из аналитических структур, близких к премьер-министру.

Достаточно непонятно сверхагрессивное поведение московского мэра по отношению к некоторым мало кому доселе известным полулегальным земельным кооперативам типа «Речника» или «Острова фантазий». Непонятно не в смысле – почему вообще? А почему именно сейчас Юрий Михайлович осмелился «наехать», например, на «Остров фантазий», где находятся городские особняки не только вице-премьера Христенко, но и многих высоких чинов ФСБ? Салют по многолетнему политическому союзнику Шаймиеву и одновременно этакий «последний отчаянный залп «Варяга»? Или обладание некоей опережающей аппаратной информацией, например, о предстоящей замене министра промышленности Христенко на того же Филипенко или Хлопонина? На кого-то ведь надо будет свалить прошлогодний ужасающий промышленный спад в 11 процентов? Или как?

Наконец, последним крупным внутриэлитным медиасобытием последних недель стало в целом очень мирное и законопослушное заявление главы Совфеда и лидера «Справро» С. Миронова о том, что теперь он (Миронов) уже не «такой, как вчера» (два-три года назад) и Путина вместе с возглавляемой им «Единой Россией» поддерживает не во всем и не всегда.

Реакция высших чинов «Единой России» оказалась на удивление неадекватной – Миронова полили почти площадной руганью. В ход пошли и «моральный крах», и «личная непорядочность», и даже «заморенная выхухоль».

После чего геолог, десантник и оппозиционер С. Миронов немедленно всё осознал и подписал с «Единой Россией» то ли политическое, то ли коалиционное соглашение о сотрудничестве. Для партии, претендующей на оппозиционность, подобное поведение лидера чревато серьезной потерей доверия избирателей, особенно в условиях продолжающегося экономического кризиса.

От аппаратных игр возвращаясь к становящимся всё более популярными соревнованиям в инновационности, можно лишь заметить, что в общем достаточно странно, когда о непреодолимом стремлении к научному прогрессу заявляют люди, которые, судя по их демонстративному поведению в храмах, верят в то, что грешников черти будут жарить на сковородках в аду, а праведники, попивая нектар, будут расслабляться в райских кущах. Подобный уровень «научности» и «инновативности» в головах и душах национальных лидеров заставляет с некоторым сомнением относиться к их пламенным призывам и анонсируемым намерениям. Научно-технический прогресс делают люди, которые, как известно, мало нуждаются в гипотезе бога.

Впрочем, известный своей разворотливостью А.А. Проханов уже успел написать, как всегда, стилистически блестящую передовицу о том, как, поработав на высокотехнологичном западном оборудовании в Калуге, русский человек удаляется в Оптину Пустынь и там молится, благодаря чему происходит чудесное соединение высокой инновативности и русской традиционности.

Не совсем, правда, ясно, куда двигаться, например, жителям Татарстана после того, как они поработают на высокотехнологичном оборудовании на только что открытом автозаводе «Соллерс» в Набережных Челнах, и можно ли в этой связи говорить о том, что соединение традиционного ислама и передовых технологий будет столь же продуктивным и эффективным.

Что бы там ни утверждали разнообразные примирители науки с религией, прогресс всегда стоял на плечах атеистов. В обществах, где атеизм или хотя бы высокая религиозная толерантность появились раньше других – Западная Европа и Китай, научно-технический прогресс развивался опережающими темпами, а в обществах, где религия претендовала на часть власти и соединена с государством, наука всегда плелась в хвосте и развивалась в лучшем случае в военно-промышленных целях: дореволюционные православные страны, нынешняя территория ислама, а также страны, в которых сильны позиции католической церкви.

Впрочем, даже взятые имманентно научно-технический прогресс и особенно кампанейщина по этому поводу несут с собой не только радостные достижения, но и вполне ощутимые угрозы.

Ну вот, например, азбучный пример. Заменив на многих операциях людей роботами – как бы предельная точка технократически понимаемого прогресса, мы получим улучшение многих технических и экономических показателей и в то же время катастрофический рост социальных и психологических проблем.

В этом смысле нельзя очертя голову устремляться вперед, не продумав хотя бы вчерне некоторых социальных аспектов, а в предельном случае – не подумав о перспективах изменения социального строя. Но и Путин, и Медведев – стихийные антимарксисты и социальные реакционеры. То есть люди, не верящие в то, что на определенном уровне развития производительные силы вступают в неразрешимое в рамках данного строя противоречие с производственными отношениями. Что само появление социализма на планете было уже отчасти снятием противоречия (эта фраза написана для тех, кто после предыдущего предложения иронически кивнет в сторону США), а нынешнее серьезное сокращение сферы социализма неизбежно повышает кризисность вновь увеличившейся территории капитала.

Поэтому о подлинной инновативности будем говорить после апрельского пленума КПРФ, на котором ее лидеры обещают «выкатить» масштабную программу «социалистической модернизации».

Алексей Петрович ПРОСКУРИН