СПОСОБНА ЛИ НЫНЕШНЯЯ ВЛАСТЬ

НА «ДАЁШЬ РОССИЙСКИЕ МАЙКРОСОФТ И АЙ-БИ-ЭМ»?

 

Напряженная борьба за то, чтобы оказаться в максимально выгодной ситуации перед началом предвыборной гонки, зачастую оборачивается достаточно любопытными парадоксами.

Взять хотя бы, например, визит В.В. Путина в ЮАР. Как уж только его не называли: и стратегический, и судьбоносный, и первооткрывательский.

На самом деле визит куда больше заслуживает наименования «ностальгический» и знаменует собой любопытный нюанс во внешней политике России, что можно обозначить следующим образом: дипломатия РФ в настоящее время пытается конвертировать  ностальгию по СССР тех лидеров в Латинской Америке и Африке, которые с симпатией относятся к «красной идее», в конкурентные преимущества в борьбе за рынки развивающихся стран.

Уго Чавес в Венесуэле и Табо Мбеки в ЮАР пришли к социалистическим ценностям разными дорогами: Чавес – подталкиваемый недоброжелательностью Вашингтона и эгоизмом венесуэльской «нефтедолларовой элиты»; Табо Мбеки – через годы партизанской борьбы против режима апартеида и обучение в Академии общественных наук при ЦК КПСС.

Чавес пытался сколотить «антиамериканский нефтяной фронт», Путин  способствовал увеличению поставок российской нефти на мировой рынок, чем объективно тормозил развитие российской экономики, но зато не давал нефтяным ценам взлететь ещё выше.

Мбеки всю жизнь боролся за осуществление идеалов коммунизма, Путин  последние 15 лет провёл в непрестанных усилиях по их окончательному выкорчевыванию.

Но, тем не менее, именно Путин действительно стал первым лидером стран СНГ, посетившим ЮАР, и продал Чавесу необходимое тому оружие. В чем глубинная суть данного парадокса? Мне думается, в прагматизме Путина.

Действительно, оба лидера «социализма XXI века» с симпатией относятся к советскому периоду в истории, вполне справедливо считая его одной из величайших эпох в истории человеческого прогресса.

СССР столько вложил в братскую, бескорыстную помощь многим развивающимся странам, что трудно отрицать право главной геополитической преемницы СССР извлечь хотя бы какие-нибудь дивиденды из прошлого.

Увы, именно основные дивиденды и от внешнеполитических достижений СССР вновь достанутся приватизаторам, так же как десятью годами раньше именно они приватизировали внутриэкономические богатства СССР.

Ситуация порой выглядит весьма комично, когда наш президент привозит и приводит на подобные переговоры к «красным романтикам» российских миллиардеров-нуворишей, так славно потрудившихся над разрушением советского строя, который они и сейчас на дух не переносят.

Иными словами, в настоящее время происходит приватизация остатков советского внешнеполитического наследства.

Возникает вопрос: сколько времени пройдёт, прежде чем романтики – лидеры стран «красного пояса» – поймут, что «Газпром» и «Ренова» мало чем по своей социальной сущности отличаются от таких международных корпораций, как «ЭксонМобил» и «Алкоа»? И что они тогда предпримут?

Тем не менее эти несколько внешнеполитических ходов Путина, которые он по своему сложившемуся за последнее время обыкновению грамотно «позаимствовал» из проектов оппозиции, следует признать достаточно удачными ходами прагматика, желающего прежде всего обеспечить большому бизнесу своей страны режим наибольшего благоприятствования там, где это получается. И как бы то ни было, это выгодно для России.

 За последние годы режим вообще проявляет крайне низкую креативность, заимствуя идеи либо с Запада (система агентств в административной реформе, ипотека), либо у оппозиции (программный подход, попытка решить демографическую проблему).

Идея, например, «общенационального инвестиционного фонда» была высказана ещё правительством Примакова – Маслюкова в 1998 г. при активном творческом участии С. Глазьева.

Однако в умелых либерально-монетаристских руках Германа Оскаровича даже эта здравая идея приобрела какой-то странный оттенок. Вместо того чтобы вкладывать средства в развитие высокотехнологичных прорывных производств, инвестиции из фонда в ближайшие, например, два года будут направляться либо на инфраструктурные проекты, либо на увеличение добычи сырья.

Вот, например, четыре приоритетных проекта на окончание 2006-го и 2007 год, получившие уже одобрение в нескольких инстанциях.

Проект "Комплексное развитие Нижнего Приангарья" – создание Богучанского энергометаллургического объединения, которое включает в себя достройку Богучанской ГЭС и алюминиевого завода. Общая стоимость проекта составляет 358,71 млрд. рублей. Богучанский комплекс оценивается в 179 млрд. рублей. Из Инвестфонда будут выделены 34,22 млрд. на участок железной дороги длиной 55 км, автодорогу, мост и ЛЭП.

Вторым проектом, на который Инвестиционная комиссия решила выделить средства, стало предложение "Татнефти" – "Комплекс нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов в Нижнекамске". Общая стоимость Нижнекамского нефтехимического комплекса составляет 130,2 млрд. рублей, на строительство нефтеперерабатывающего завода требуется 96,2 млрд. рублей. Инвестиционная комиссия постановила выделить 16,5 млрд. рублей.

Также комиссия профинансирует проект строительства платной автомагистрали "Западный скоростной диаметр" (ЗСД) в Санкт-Петербурге, по которому предполагается строительство дороги через Финский залив для вывоза грузов из порта Санкт-Петербурга. Эта дорога должна связать между собой трассы Киевского и Московского направлений и трассу "Скандинавия". Общая стоимость проекта оценивается в 82,689 млрд. рублей, из которых доля Инвестфонда составит 28 млрд. рублей.

Кроме того, Инвестиционная комиссия решила поддержать строительство скоростной дороги Москва – Санкт-Петербург общей стоимостью 54 млрд. рублей. Деньги из Инвестфонда в сумме 25,8 млрд. рублей будут выделены для строительства участка с 15-го по 58-й км трассы.

Всё это, конечно, неплохо – нужны и дороги, и нефтеперерабатывающие мощности, но уши лоббистов – нефтяников и питерцев – торчат из Инвестфонда так сильно, что не заметить их может только слепой.

И вот удивительная, вообще говоря, макроэкономическая логика у нас получается: отрасли, в которых прибыли гребутся не лопатой даже, а экскаваторами, отрасли, которые должны стать инвестиционными донорами для машиностроения или высокотехнологичных отраслей, вдруг сами становятся получателями помощи государства.

Ей-богу, это какой-то цирк. Всё равно что Владимир Владимирович, натужно рассуждающий в Южной Африке о пользе тюрьмы для последующей карьеры африканских лидеров.

Кроме того, расходование средств Инвестфонда в качестве «помощи» частным инвесторам, в собственность которых будут переходить объекты после их завершения, любой серьёзный экономист не может считать ни чем иным, как беспроцентной ссудой огромных средств крупному капиталу. Впрочем, меня это как раз не удивляет – в рамках нынешней политической конфигурации Инвестфонд и Инвесткомиссия не могут являться ни чем иным, кроме как проводником (хорошо ещё, если более или менее безвозмездным) интересов крупного капитала. Гораздо больше меня интересует, скажем, такой вопрос: почему столь амбициозный политик, как Путин, никак не может продвинуть свои амбиции в сферу действительно высоких технологий?

Я думаю, что очень многие в России гордились бы своей страной, если бы, например, кто-то инициировал, а главное – осуществил, скажем, такой проект: «Даёшь российский «Больше чем Майкрософт» или российскую «Лучше, чем ИБМ». А  можно и то, и другое сразу.

В принципе для этого есть все необходимые составляющие – огромное количество высококвалифицированных и высокоталантливых инженеров-конструкторов и программистов (к примеру, ещё вполне в  творческой силе те, кто создавал серию процессоров «Эльбрус») и огромные средства, аккумулированные в руках государства.

А не справятся отечественные умы – можно десяток-другой лучших в данной области иностранных специалистов пригласить, как это некогда делал Петр Первый.

Не разрешает средства тратить А. Кудрин, стращая инфляцией, – не беда, их можно предоставить в виде низкопроцентного или вовсе беспроцентного займа организаторам и исполнителям проекта «Больше чем Майкрософт». Всё лучше, чем финансировать нескончаемые аппетиты алюминщиков или нефтяников.

Но почему же столь пекущаяся на словах о российском величии власть не анонсирует подобные действительно амбициозные и крайне нужные стране проекты? Проекты, с которыми ассоциируется подлинное, то есть технологическое, величие?

Ответ прост – эти проекты реально трудны. Над ними нужно работать. А работать – это несколько иное состояние организма, чем безмятежное и беззаботное получение стремительно увеличивающихся чиновничьих окладов и гигантских дивидендов от роста цен на энергоресурсы.

Не похожа работа и на захват бывшей общенародной собственности, ибо предполагает не наличие обостренно-хватательных рефлексов, а некую созидательную компоненту.

Давайте спросим: почему практически нет крупных инженеров или программистов, конструкторов или изобретателей во главе крупных российских компаний?

Ответ: потому, что в российском обществе созидательная компонента подавлена компонентой перераспределительной. Перераспределители маячат перед глазами вот уже 15 лет и в силу своего генезиса бессильны предложить обществу что-либо, кроме ложных (перераспределительных) ценностей, например «доступное жильё» по 4 тысячи долларов за 1 кв. м или «укрепление союза с Белоруссией» путём увеличения цены на газ для белорусов.

Предлагаемый проект создания российских компьютерного и программистского гигантов, именно в силу трудности своего осуществления, помог бы вывести на передний план в обществе созидателей, ибо только они могут решать действительно крупные и сложные задачи.

 

Алексей Петрович

Проскурин