НЕМНОГО О СИМВОЛАХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО СУВЕРЕНИТЕТА НАЦИИ

В 2004 году в машиностроении продолжали действовать обе основные тенденции, которые «ЭФГ» отмечала и год назад. В целом по отрасли машиностроения продолжался некоторый рост – около 11 процентов.

Вместе с тем, остаются вполне справедливыми слова, написанные год назад: «…Сейчас уже можно со всей определенностью сказать, что Россия больше не является страной производящей и способной производить весь спектр стратегических машиностроительных товаров. Иначе говоря, в воспроизводственном контуре РФ зияют совершенно безобразные и очень большие дыры».

Нынешнее российское машиностроение едва-едва докарабкалось до отметки 32 процента от уровня 1990 года. И это спустя 14 лет после начала преобразований!

Не хочется расхожих примеров, которыми принято ласкать сознание собственной мировоззренческой правоты у нас на левом фланге, но все же: после Первой мировой войны, после революционных катаклизмов и Гражданской войны российская промышленность в составе тогдашней советской за 13 лет (1921–1933 гг.) превзошла уровень довоенного 1913 года в 2 с лишним раза. После разрушительной войны 1941–1945 гг. экономика была полностью восстановлена к 1953 году (то есть за 8 лет), а в отраслях тяжелой индустрии довоенный уровень производства был достигнут уже к 1951 году.

Не знаю, о чем это говорит с точки зрения путиных, грефов и кудриных. С моей точки зрения, приведенные факты абсолютно однозначно доказывают преимущество социалистического способа хозяйствования при выполнении крупных народнохозяйственных программ.

Сейчас в машиностроении есть подотрасли более и менее успешные. Это, конечно, мягко говоря. Правильнее будет заметить, что в ней есть сектора, практически погибшие, и сектора, держащиеся на плаву.

Ко второй группе я бы отнес производство легковых автомобилей и автобусов, бытовой электро- и радиотехники, некоторые виды транспортного машиностроения, а также отдельные подотрасли в производстве оборудования. Хотя здесь есть нюанс – сборка и полный воспроизводственный цикл отличаются так же как заучивание попугаем некоторых слов от поэзии Пушкина. К сожалению, именно бурным развитием «отверточного» производства в радиоэлектронной и автомобильной промышленности объясняется большинство позитивных тенденций, имеющих место в российском машиностроении.

В третью группу входят сектора, судьба которых пока не определена – авиапромышленность, к примеру. Я бы сказал, что она на данный момент выглядит весьма зловеще (к примеру, в 2004 году в России было выпущено 13 самолетов, в 1990 г. – около 320; СССР владел примерно 17-20 процентами мирового рынка самолетов, сейчас эту долю трудно даже приблизительно оценить, но, по всей видимости, она вряд ли превосходит 1-2 процента).

Нынешнее российское правительство, исповедующее принцип laisser faire, не имеет никаких идей по поводу того, какие отрасли и производства все же нужны российскому народно-хозяйственному комплексу, а какие – нет. И если какая-то отрасль почиет в бозе, то Греф и Кудрин, а вслед за ними и младенчески внимающий им Путин просто разведут руками и скажут: «Так решил рынок». Хотя на самом деле так решили МВФ, МБ и группа стратегического планирования Федеральной резервной системы США. В России практически уничтожено тракторостроение, которое ныне составляет лишь 6-7 процентов от уровня 1990 года, и станкостроение – около 8-9 процентов от уровня 1990 года. Думаю, всякому специалисту в области экономики, и не только, понятно, что страна, не производящая станков, то есть базовых средств производства, – неполноценная промышленная держава, ибо в любой момент ее производство в любой отрасли может быть остановлено прекращением поставок станков из-за «бугра». Видимо, существование производства средств производства для группы «А» в России, увы, похоже, не входит в планы некоего глобального центра принятия решений. Непонятно, почему это остается тайной для нашего президента и его друзей, пусть рыночных, но все же чекистов.

Далее. Совершенно неясна судьба таких видов машиностроения как производство мотоциклов – 2,1 процента от уровня 1990 года, магнитофонов – 1,1, радиоприемников – 4,9, фотоаппаратов – 6,4, экскаваторов и бульдозеров – около 2-3, а также вопрос вопросов – производство компьютеров и связанной с ними элементной базы. Разве случайно, что в 2004 году, как и в 2003 г., производство персональных компьютеров (пусть даже речь идет опять-таки о сборке) сократилось аж на 20 процентов? И это в эпоху тотальной компьютеризации всего мира! По оценке Л. Макаревича, мировой рынок высокой технологичной продукции составляет около 915 млрд. долларов, а, к примеру, мировой рынок нефти – около 700 млрд. долларов. Если во втором сегменте доля России составляет не менее 11-13 процентов (около 90 млрд. долларов), то в первом – менее одного процента (около 7 млрд. долларов) и продолжает уменьшаться.

Но увы! Правительство продолжает меланхолически наблюдать за успехами «Линукс» и «Нокиа», приговаривая и шаманя: «Поменьше государственного вмешательства, еще поменьше, еще...» Любопытно, как Фрадков и Греф оценивают покупку китайской госкомпанией «Леново» компьютеропроизводящего подразделения IBM, что позволит «Леново» стать третьей в данной отрасли?

Для того чтобы проиллюстрировать результаты такой, с позволения сказать,  структурной стратегии, позволю себе обширно процитировать великолепную статью Ивана Карташева «Эльбрус. История легенды» из «Компьютерры»: «Ещё недавно процессор E2K, разработанный компанией "Эльбрус", называли не иначе как "убийца Itanium". Теперь же сотрудники "Эльбруса" будут работать вместе с создателями настоящего Itanium, а все выдающиеся достижения остались в прошлом... 20 мая 2004 года корпорация Intel объявила о значительном расширении своего российского филиала путем заключения договоров с российскими компаниями "Эльбрус МЦСТ", научным руководителем которой является член-корреспондент РАН Борис Бабаян, и "УниПро", а также о зачислении в свой штат их сотрудников. Кроме этого, Intel лицензировала и интеллектуальную собственность российских фирм. Финансовые условия соглашения, заключенного через подразделение корпоративного стратегического инвестирования Intel Capital, не были преданы огласке. Всего же в рамках соглашений в Intel перейдут более 600 высококвалифицированных специалистов.

Обе российские компании были созданы в 1992 году на базе московского Института точной механики и вычислительной техники (ИТМиВТ) им. С.А. Лебедева и его новосибирского филиала. История компании "Эльбрус МСЦТ" началась в 1992 году, когда Бабаян со своими коллегами и при участии Дэвида Дицеля, в то время работавшего в компании Sun Microsystems, организовали "Московский центр SPARC-технологий". Однако история самого "Эльбруса" куда длиннее. Первый компьютер с таким названием был создан еще в 1978 году в ИТМиВТ им. С.А. Лебедева АН СССР под руководством Б.С. Бурцева и при участии Бориса Бабаяна, который был одним из заместителей главного конструктора. Компьютер имел модульную конструкцию и мог включать от одного до десяти процессоров на базе схем средней интеграции. Быстродействие компьютера достигало 15 млн. операций в секунду. Объем оперативной памяти, общей для всех процессоров, составлял до 220 машинных слов или, если использовать принятые сейчас меры, 64 Мб.

Однако наиболее интересной в "Эльбрусе-1" была архитектура. Советский суперкомпьютер стал первой в мире коммерческой ЭВМ, использующей суперскалярную архитектуру. Массовое ее использование за рубежом началось лишь в 1990-х годах с появлением на сцене процессоров Intel Pentium. Следующим этапом стало создание компьютера "Эльбрус-2". Эти ЭВМ были запущены в серийное производство в 1985 году. По своей архитектуре они незначительно отличались от "Эльбрус-1", однако использовали новую элементную базу. Это позволило поднять максимальную производительность до 125 млн. операций в секунду. Объем оперативной памяти вырос до 16 млн. 72-разрядных слов, или 144 Мб. Компьютеры "Эльбрус-2" активно использовались в Советском Союзе в областях, требующих большого объема вычислений, прежде всего в оборонной отрасли. Вычислительные комплексы "Эльбрус-2" эксплуатировались в Центре управления космическими полетами, в ядерных исследовательских центрах в Арзамасе-16 и Челябинске-70, с 1991 года использовались в системе противоракетной обороны А-135 и на других военных объектах. Разработка "Эльбрусов" была высоко оценена советским руководством. За создание "Эльбруса-1" и "Эльбруса-2" руководители и сотрудники проекта были награждены премиями и орденами СССР. После создания "Эльбрус-2" в ИТМиВТ приступили к разработке ЭВМ на базе принципиально новой процессорной архитектуры. Проект, получивший название "Эльбрус-3", также намного опередил аналогичные западные разработки. В нем впервые был использован подход, который Бабаян называет "постсуперскалярным". Именно такую архитектуру имеют процессоры Intel Itanium и чипы фирмы Transmeta.

При этом если советские специалисты начали разработку данной технологии в 1986 году, то Intel, HP и Transmeta начали развивать это направление только в середине 1990-х годов. Увы, "Эльбрус-3" так и не был запущен в серийное производство. Единственный образец этой ЭВМ все же был построен в 1994 году, но оказался никому не нужным. Логическим продолжением работ над "Эльбрусом-3" стало создание процессора "Эльбрус-2000", или E2K. У компании даже были планы по запуску его в производство одновременно или даже раньше, чем Itanium.

Однако из-за отсутствия необходимых инвестиций, все эти планы так и остались на бумаге. Теперь, скорее всего, реализацией идей Бабаяна и его сотрудников займется Intel».

Вот так. Теперь все идеи выдающего советского ученого и его учеников будут принадлежать «Интелу». А Греф и Кудрин бодро отрапортуют об увеличении инвестиций в сектор информационных технологий. Абсурд? Но ведь с точки зрения либерала они правы… Маленькая бедная компания закономерно поглощена крупной и богатой… Слабый должен погибнуть… К сожалению, такой макрокритерий, как уровень созидательности (пусть даже новомодно – креативности) общества находится за пределами масштаба мышления наших руководителей. А ведь все могло быть по-другому. Разве не так? Если бы в 1995–1998 гг. друзья-коллеги Владимира Владимировича Путина по «ельцинии» Абрамович, Мамут и Дерипаска хотя бы 300-400  миллионов долларов потратили, вместо приготовления к покупке «Челси» и яиц Фаберже, на поддержку «Эльбруса-3», у нас сейчас могло быть собственное производство перспективных ПК, которые, как это видно из вышеприведенного текста, кое в чем превосходили зарубежные аналоги! Впрочем, что это я? Разве такие мысли могут прийти в голову Грефу или Кудрину? Смешно даже. Без сомнения, чиновники из Минэкономразвития будут и далее, позевывая, утверждать: раз не сложилось, значит, «невидимая рука рынка» указала и т.п. А наш президент – продолжать упорно талдычить о якобы имевшем место отставании советской экономики и науки и пытаться подготовить празднование 60-летия Победы без упоминания роли в этой победе верховного главнокомандующего.

Глупо это как-то… И все же: почему бы Минэкономразвития хотя бы ради научного интереса не прикинуть, какой уровень технологической зависимости (то бишь отсутствия или исчезающе малого наличия в стране опережающих производств и технологий) означает реальную потерю технологического и воспроизводственного суверенитета нации? Орла-то ведь недолго на герб приклепать. А вот компьютер сделать от микрочипа до процессора – это потруднее будет.

 

Алексей Петрович Проскурин