ИНДЕЙЦЫ... ИНДЕЙЦЫ... ИНДЕЙЦЫ

Латинская Америка за последние несколько лет полевела настолько, что сейчас многие политические аналитики всерьез говорят о перемещении центра революционных процессов в Западное полушарие.

С точки зрения диалектики здесь ничего удивительного нет: рухнул СССР, распалась западная, европейская часть социалистического лагеря, но ведь идея-то не умерла. И энергия освобождения, энергия справедливости пробила себе дорогу в другом месте.

Буржуазные публицисты редко и неохотно пишут о Латиноамериканском континенте, в лучшем случае брюзгливо-растерянной скороговоркой скажут несколько ничего не значащих слов, в худшем – обязательно подчеркнут, что президент Бразилии Лула да Сильва уличен в пристрастии к алкоголю, а новоизбранный президент Боливии Эво Моралес собирается легализовать плантации коки.

Страдания буржуазных коллег понятны. Столько громких, столько напыщенных слов сказано о крахе социалистической идеи, о благотворности возвращения в “цивилизованное” общество, о благодатной и всё умеющей руке рынка, разом решающей все экономические и политические проблемы, а тут – этакая незадача! – целый континент дрейфует, да нет, не дрейфует, а  быстро и целеустремленно движется в совершенно противоположную идеологическую сторону. Поневоле тут впадешь в депрессию и начнешь пробавляться статейками-ожиданиями о том, как умрет Фидель Кастро и что из этого может получиться для судеб свободы и демократии в Западном полушарии.

На нашем фланге после некоторого замешательства латиноамериканские левые достижения все-таки стали признавать.

Признавать в том смысле, что, помимо Фиделя Кастро (чей авторитет вообще в настоящее время на планете даже и сравнить-то не с кем) и Уго Чавеса (многими почитаемого не столько за социальные свои действия, сколько за умный и привлекательный антиамериканизм), начали узнавать имена Лулы да Сильвы, Нестора Кирчнера, Табаре Васкеса. А теперь еще Эво Моралеса и Мишель Бачелет.

Я думаю, что своеобразие восприятия латиноамериканских процессов на левом фланге заключается в некотором дефекте мышления наших левых, и связан он вот с чем. Мы долгое время были реальным центром левого процесса, и многие из российских коммунистических деятелей по привычке продолжают ощущать себя таковым. Увы! Это давно уже далеко не так!

КПСС проиграла свою историческую битву, проиграла с треском и грохотом.

Теперь место успешных строителей реального социализма заняли Китай, Вьетнам и КНДР, место потенциальных строителей нового левого общества принадлежит молодым или не очень молодым латиноамериканским лидерам. И даже место прожженных левых реформистов прочно занято европейскими “соци”.

Тем не менее некоторые лидеры российских компартий продолжают вести себя так, как будто сокрушительное поражение дает им право на назидательный и нравоучительный тон по отношению ко всем этим направлениям левого строительства.

И поди попробуй доказать нашим нынешним коммунистическим вождям, что пора перестать стараться быть учителями – самое лучшее сейчас вновь засесть за учебники революции, учебники левизны.

Наверное, если бы лидеры российских компартий сумели перестроиться и ощутить себя тем, чем они являются в действительности в настоящее время – глубокой периферией современного левого процесса, было бы полезнее для всех, ибо для эффективного политического руководства необходима прежде всего самоадекватность.

Тогда бы, глядишь, и не попали в нынешнюю дикую ситуацию в Европе с осуждением коммунизма на сессии ПАСЕ.

Впрочем, это к слову. Так что же там, на “красном континенте”?

Попробуем взглянуть на происходящие процессы чуть более пристально, чем обычно.

Начнем в хронологическом порядке полевения и еще раз подивимся, за какой, в сущности, короткий промежуток времени все это произошло.

Венесуэла. Уго Чавес, ставший сейчас одним из главных символов антиглобализма, антиамериканизма, необоливаризма и еще кучи всяких других измов, несмотря на свою грозную армейскую специальность – подполковник десантных войск, пришел к власти вполне конституционным путем. В 1998 году он выиграл президентские выборы (перед этим, правда, в 1992 году 38-летний Чавес пытался организовать восстание, но оно закончилось неудачей). Повторно Чавес стал президентом в 2003 году.

Чавес, в отличие от многих военных, становящихся политическими лидерами, оказался очень талантливым политиком и весьма эффективным управленцем. Я думаю, его блестящий ход с посылкой мазута для обогрева бедных американцев в Нью-Йорке должен войти в сокровищницу мирового политического пиара.

Что касается внешней политики, здесь все ясно – Чавес является противником глобализации, проводящейся по лекалам МВФ и транснациональных корпораций, и сторонником многополярного мира.

А вот внутреннюю социально-экономическую доктрину Чавеса нельзя считать окончательно сформировавшейся. Например, в 2002 году он сменил сторонника государственного регулирования экономики Хорхе Джиордани на Фелипе Переса, получившего степень профессора экономики в Чикагском университете. С другой стороны, в Венесуэле существует министерство планирования, что само по себе очень показательно. В целом экономическую модель Чавеса можно охарактеризовать двумя безусловными моментами.

Во-первых, радикальный отказ от стандартного набора “рыночных реформ” и внешнего управления со стороны МВФ, Мирового банка, USAID (Агентства международного развития США) и аналогичных учреждений. Оказалось, что все это можно делать и обеспечивать неплохие темпы роста. (Я употребляю слово “оказалось” не для тех, кому давно известна подлинная цена “либерморских” рецептов, а для тех в остальном неглупых людей с преимущественно техническим образованием, у кого отказ от них (рецептов) почему-то до сих пор порождает испуг до спазмов и дрожи в коленках, ибо мистическим образом связывается с экономической катастрофой.)

В позитивной части доктрину Чавеса можно охарактеризовать как возвращение к народно-демократической модели экономики, в которой национализация высокоприбыльных отраслей сырьевого комплекса (в данном случае – нефтедобычи) и естественных монополий (т.н. национализация доходов) сочетается с разворачиванием системы социальной поддержки (национализация расходов).

Что касается остальной части экономики, ее сердцевины – обрабатывающей промышленности, то, наверное, здесь Чавесу не стоит торопиться с выбором оптимальной модели, сделав безусловный упор лишь на поддержку высокотехнологичных производств.

В целом молодость и волевые качества Чавеса позволяют предположить, что именно ему окажется по плечу принять от Кастро звание революционного лидера Западного полушария.

Дай бог только, чтобы кубинские товарищи не заболели нашей московской болезнью – всегда считать центром именно себя.

К марксизму и бушующим вокруг него концептуальным страстям Чавес пока никак не проявил своего особенного отношения. В том смысле, что пока не ясно, сможет ли Чавес защищать свой народ от своих боливарианских буржуа так же успешно, как это он делает в случае с буржуа американскими.

Вторым после Чавеса на политический латиноамериканский Олимп ворвался Лула да Сильва, пришедший к власти в Бразилии со своей Партией трудящихся в 2001 году. “ЭФГ” довольно много писала о нем, поэтому повторю лишь основное.

Партия Лулы да Сильвы – это партия, созданная профсоюзом металлургов,   одним из мощнейших в Южной Америке. Соответственно с некоторым основанием мы можем квалифицировать нынешний бразильский политический строй как торжество анархо-синдикализма или просто синдикализма.

В течение всего первого срока Луле пришлось решать несколько основных проблем, главной из которых был колоссальный внешний долг Бразилии, превышавший 280 млрд. долларов.

Ставка была сделана на развитие экспорта и ограничение импорта с помощью интенсивного развития импортозамещающих производств. Нынешнему бразильскому президенту удалось добиться определенных успехов на этих направлениях: инфляция снизилась, национальная валюта стабилизировалась. Долг МВФ в 43 млрд долларов был погашен досрочно. Темпы роста производства составили от 4 до 5 процентов в год.

Однако никаких особенно сильных телодвижений в социальной области правительство Бразилии не продемонстрировало. Напротив, Луле приходилось проводить очень жесткую финансовую политику вполне в духе рекомендаций МВФ. Но здесь есть отличие от наших “реформантов” – они истово верят, что МВФ им поможет, а Лула выполняет рекомендации, потому что иначе будет хуже. Тем не менее что-то он делает и в социальной области – наделение землей безземельных крестьян, медицинская реформа. Можно сказать, что в целом в социальной области Бразилия медленно движется в сторону старых социал-демократий Европы.

Специфика Бразилии состоит в том, что это самая большая страна в Латинской Америке с почти 190-миллионным населением и объемом ВВП, по официальным данным ООН, примерно равным английскому или французскому.

В этой связи она может вести себя весьма независимо по отношению к США и пытаться “выстраивать” за собой весь континент, что, собственно, Лула и делает, но без резких и радикальных заявлений и действий в духе Чавеса.

Фигуру несостоявшегося Чавеса № 2, эквадорского экс-президента Лусио Гутьерреса, пришедшего к власти в 2002 году и свергнутого в результате мощного выступления индейцев весной 2005 года, мы пропускаем, упомянув лишь, что в Эквадоре сейчас полная “непонятка” – деяния нынешнего президента Альфредо Палсио, как и его политические взгляды, являются почти для всех неизвестными.

Нестор Кирчнер (фамилию его до сих пор все произносят и пишут по-разному: Кирчнер, Киршнер, Кирченер), имеющий швейцарские и хорватские корни, стал президентом на волне антиглобалистского бунта аргентинцев, которые смели пролиберальный режим президента Ф. де ла Руа.

Основной головной болью Кирчнера также стал устрашающий (103 млрд. долларов) внешний долг и сильно разбалансированная финансовая система. Кирчнеру удалось договориться о реструктуризации долга, который был пересчитан из расчета 3 к 1.

Когда Кирчнер пришел к власти, он считался левым центристом, однако за три года пребывания у власти никак этого звания не подтвердил. А вот антиянки он проявил себя вполне исправным, участвуя почти во всех региональных антиамериканских затеях, самой известной из которых стало консолидированное выступление “пятерки” (Бразилия, Аргентина, Венесуэла, Чили, Уругвай) против экономической политики США во время общеамериканской встречи в Аргентине, в Мар-дель Плата.

Кирчнер также охотно участвует в латиноамериканских интеграционных мероприятиях вроде создания континентального мега-банка или транслатиноамериканского газопровода.

Затем настала очередь Уругвая, этой некогда наиболее проштатовской страны в Южной Америке, в которой праволиберальные правительства правили почти 60 лет. В марте 2005 года на очередных президентских выборах триумфальную победу одержал кандидат широкого фронта левых сил Табаре Васкес (любопытно, что и Васкес и нынешний президент Эквадора Паласио по основной профессии являются врачами). Васкес пока что также не успел сделать ничего выдающегося в левом смысле, только лишь подписал несколько указов о социальной защите и разработал план чрезвычайных мероприятий в социальной области. При этом следует, правда, отметить, что контроль над уругвайским парламентом после выборов оказался в руках левой организации марксистского толка “Тупамарос”.

Но наиболее эффектным за последние время, наиболее революционным путем к власти пришел нынешний президент Боливии – чистокровный индеец (наполовину индейцами, кстати, являются и Чавес, и Гутьеррес) лидер “Движения к социализму” Эво Моралес. После почти двухлетней борьбы, в ходе которой были и стычки с войсками и всеобщая забастовка, первый в современной истории коренной житель Латинской Америки пришел к власти вполне конституционным путем. Более 500 лет потребовалось для этого “исторического реванша” после кровавой конкисты, организованной испанской короной и католической церковью. Тогда были безжалостно уничтожены члены императорских династий майя, инков и других народов, вожди-касики и их семьи.
Но Моралес не воспринимает свой приход к власти в Боливии как реванш, как возможность “расквитаться” за исторические обиды. Нет, он мечтает о прогрессе, демократии и свободе для всех боливийцев без исключения..

Он провозгласил красивый девиз своего правления: “Служить народу, а не жить за его счет!” Впрочем, красивых девизов мы слышали немало. А вот Моралес совершает поступки. Он наполовину сократил свое “президентское жалование” и отказался поселиться в официальном президентском доме в фешенебельном районе Сан-Хорхе. Он заявил, что никогда не будет изображать из себя “респектабельного политика”, облачаясь в дорогостоящие костюмы и нанизывая на пальцы золотые кольца.

Российские СМИ, не зная, что тут сказать, начали бурчать о “неотесанном индейском мужлане”, пренебрегающем протоколом и одевающемся в “один и тот же свитер” ценой в 10 долларов. Я думаю, Моралес не сильно бы огорчился, даже если бы прочел такую, с позволения сказать, “политкорректную” критику – настолько она пошла и беззуба.

Моралес уже заявил, что его страна пойдет вместе с Кубой и Венесуэлой, то есть позиционировал себя как политик радикально-левого толка.

Наконец, замкнула на данный момент цепь левых успехов в Латинской Америке Мишель Бачелет. Любимая ученица Сальвадора Альенде уже заявила, что ее правительство будет поддерживать курс, начатый демократическим правительством 16 лет назад, потому что он позволил добиться успеха и в экономике, и в политике.
Она подчеркнула, что продолжение курса правительства Лагоса относится и к внешней политике. “Мы будем выступать за интеграцию с соседними странами, странами нашего региона и всей Латинской Америки”, – сказала она. По ее мнению, всеамериканский свободный рынок (ALCA) не противоречит духу МЕРКОСУР, и Чили в принципе поддерживает идею создания такого рынка, хотя многие страны смотрят на это иначе. Поэтому Чили будет оставаться ассоциированным, а не полноправным членом МЕРКОСУР.
Первыми иностранными президентами, с которыми Бачелет проведет встречи в новом качестве, будут президент Панамы Мартин Торрихос и президент Мексики Винсенте Фокс.

Это свидетельствует о том, что Бачелет намерена проводить взвешенную политику – чуть правее Лулы, но значительно левее, скажем, президента Мексики Винсенте Фокса.

Вполне вероятно, что чилийцев пугает как радикальный Моралес, так и возможный националистический Ольянта в Перу (и Боливия и Перу имеют к Чили территориальные претензии). Это поневоле заставляет Бачелет посматривать на Вашингтон.

Вкратце упомянем о том, что ожидает Латинскую Америку в этом году. Во-первых, выборы президента в Перу в апреле. Здесь очень хорошие шансы на выигрыш имеет умеренно-националистический кандидат Ольянта Умала (Омала). Он уже приезжал в Каракас (чувствуете как прямо на глазах меняется ситуация – теперь фавориты предвыборных гонок в Латинской Америке ездят не в Вашингтон, а в Каракас к Чавесу.) Он встретился с президентом Уго Чавесом, рассказал ему о своем движении, о том, как пришел в политику и какие цели ставит перед собой. Позднее в качестве почетного гостя Умала присутствовал на пресс-конференции, которую дали Моралес и Чавес.
На пресс-конференции Чавес публично поприветствовал Умалу и в его лице “весь народ Перу”.
О. Умала (в котором также доминирует индейская кровь) возглавляет националистический блок “За единство Перу” (Unión Por el Perú – UPP). Он  представитель националистического движения “Этнокасерист” (по имени героя войны с Чили в 1879–1883 годах Андреса Авелино Касереса). Это движение выступает в защиту коренного населения страны и ее национальных интересов, которые, по мнению этнокасеристов, в настоящее время преданы в интересах США. В качестве образца общества будущего движение приводит империю инков 15 века. Вполне закономерно, что его члены находят максимальную поддержку в самых бедных и бесправных слоях общества.

Наконец, гигантская заключительная точка в этом великолепном революционно-эволюционном латиноамериканском танго-румбе и бог знает ещё чем может быть поставлена в Мексике в июле нынешнего года.

Здесь экс-алькальд (мэр) самого большого города в мире – Мехико вступит в сражение за президентский пост с представителем правых сил Кальдероном. Пикантность ситуации заключатся в том, что США не знают, от кого здесь можно ждать большего подвоха, от левого Обрадора или от националиста Кальдерона. В этом смысле выборы обещают быть действительно свободным волеизъявлением.

Неожиданно против Обрадора выступил один из самых харизматических латиноамериканских лидеров – субкоманданте Маркос, который в августе, впервые за последние пять лет, появился на публике и резюмировал, что главной задачей кандидат в президенты считает “стабилизацию макроэкономики”, что, по мнению субкоманданте, означает “дальнейшее обогащение богатых и обнищание бедных”.
Обрадор заявил в ответ, что уважает точку зрения лидера сапатистов: “Было бы очень скучно, если бы все думали одинаково”.

В случае если Ольянта и Обрадор добьются успеха, то на континенте останется лишь одно государство, по-настоящему ориентированное на США,  – Колумбия. Впрочем, и в Колумбии при президенте Урибе правительство давно уже не контролирует всю территорию страны.

Итак, подытоживая, с каким же феноменом или феноменами мы имеем дело?

Несомненно, доминантой нынешних латиноамериканских событий является освобождение от неоколониализма (в данном случае – от колоссальной финансово-экономической зависимости от США). В этом смысле абсолютно правы те, кто говорит о втором издании боливарианской революции. В рамках этого процесса едины все южноамериканские лидеры: от Чавеса и Моралеса до Урибе и Никанора Дуарте (правонационалистический президент Парагвая).

Параллельно с этим идет еще более грандиозный процесс, которому пока уделяется мало внимания: приход к власти в Западном полушарии представителей коренных народов – индейцев. У нашей прозападной публики это, возможно, вызывает насмешку или даже брезгливость – пусть их, однако даже и ей будет трудно отрицать, что на вершину пирамиды власти взобралась некая неведомая нам в принципе этническая энергия, которая отсутствовала на этом уровне более 500 лет. Последствия этого процесса предсказать пока трудно – от “индеизации” (извините за термин) Латинской Америки, включающей изменения в языке и модах, во вкусовых пристрастиях и потребительских ориентациях, что, в свою очередь, не может не сказаться на экономике, до требований прихода к власти в США представителей коренного населения. Сравнить этот процесс не с чем, разве что с победой АНК в ЮАР, да и это сравнение несколько хромает.

К сожалению, вполне можно прогнозировать раскол единого латиноамериканского поля по этой линии межэтнического напряжения. В умелых руках Вашингтона конфликт между радикально “индейской” (в Боливии, Перу, Эквадоре и Венесуэле) и более “латинской” (Чили, Уругвай, Бразилия) ориентациями может стать страшным оружием против объединяющегося континента.

И только на третье место я бы поставил процесс социальный, который приводит к власти лево-ориентированных лидеров.

По-настоящему способными на социализм я считаю Чавеса и Моралеса. Возможно, способен на более радикальные действия и Лула да Сильва, точнее, его команда, многие представители которой имеют опыт реальной подпольной борьбы. Остальные – в лучшем случае очень умеренные и непоследовательные социал-реформисты, которые легко будут поступаться социальными принципами ради прагматических выгод или под давлением иных систем ценностей.

В качестве очень существенной тактической новинки, изучение которой будет полезно для левых по всему миру, отмечу обязательный конституционный приход левых сил к власти, даже если этому предшествовали вполне революционные события. Это очень облегчает впоследствии для революционной власти решение проблемы собственной легитимности.

Что ж… на данный момент, помогая друг другу, все эти три мощных потока действуют как один в направлении прогресса и большей демократии на континенте и в мире. Надеюсь, что Фидель Кастро еще увидит Обрадора и Ольянту в президентских дворцах Мехико и Лимы. Всей своей жизнью патриарх заслужил этот триумф.

 Алексей Петрович Проскурин