Жизнь 149 шахтеров ПРОДАЛИ

за 1 миллион долларов

Вот уже 3 месяца с экранов телевизоров и страниц газет дурят народ России, рассказывая о причинах взрывов метана в Кузбассе. Сначала на шахте “Ульяновская”, затем на “Юбилейной”. Погибли 149 человек, в основном молодых шахтеров. Сначала вещали об английских чудо-приборах, купленных за большие деньги хозяевами шахты: их, мол, установили в забое, но дураки-шахтеры закрыли их телогрейками, чтобы не мешали работать. Никто не задал вопрос: а вообще они давали работать хоть 20 минут за целую смену? Шахтеру же платят за добытую тонну, а не за проведенные часы в шахте. Чтобы кормить семью, надо добывать тонны, сотни тонн, миллионы тонн угля. Потом начали говорить о внезапном выбросе газа. Но тогда встает вопрос: кто кого опередит? Приборы отключат оборудование, или прогремит взрыв? Дошли до дурости. Начали распространять слухи, что шахтеры наркоманят в шахте. Зачем? Что, разве мало места на горах колоться?

Идиоты! Только кто – шахтеры или те, кто распускает эти слухи? И ни перед кем не встал вопрос: а почему оказался метан в рабочем забое?

Исследовательские работы по безопасным методам труда шахтеров на шахтах, опасных по выбросу метана, и борьбе с угольной пылью велись в СССР интенсивно многие десятилетия. В том числе институтами Академии наук СССР. Велись они в нескольких направлениях.

1. Разработка взрывобезопасного оборудования. Как только началась перестройка, институты и конструкторские бюро стали уничтожать. Уже тогда государство начало сбрасывать со своих плеч расходы на фундаментальную и прикладную науку (так же как на ВПК и армию), мечтая переложить эту функцию на будущие капиталистические концерны, новых русских. Как в США! Не вышло. Дураков не нашлось. Каждый хозяин стремится грести деньги себе лично.

2. Сжигание угля прямо в недрах земли, превращая его в газ. С этой целью в начале 50-х годов были построены, кажется, две станции “Подземгаз”, которые вошли в структуру Академии наук СССР. Одна из них в опытно-промышленном варианте полвека работала в Кузбассе, в городе Киселевске. Схематично она состояла из системы компрессорных и вентиляционных установок, подающих под землю, в заранее пройденные туннели по пластам угля, воздух и откачивающих после сгорания угля газ. Перед началом работы уголь в пройденном по пласту туннеле поджигался. Эта станция на протяжении полувека обеспечивала работу котельных завода им. Ивана Черных и шахты Черкасовская.. В начале перестройки «Подземгаз» закрыли, а документацию и результаты 50-летних исследований продали за 1 миллион долларов в США. Между тем проектировалось 25–40 процентов добываемого в стране угля перерабатывать в газ в недрах земли без участия подземных рабочих. Причем из планировавшейся к 2000 году добычи 1 миллиард 300 миллионов тонн в год!

3. Третье направление, чтобы сделать шахтерский труд безопасным, – дегазация опасных по газу угольных пластов еще до добычи из них угля. Это очень дорогая работа, она повышает себестоимость угля в зависимости от газообильности и глубины залегания отрабатываемых пластов или их участков. Пока добывали верхние пачки пластов (пологих) или верхние части пластов (крутопадающих), метана в них не было. Или было незначительно. Но чем глубже шахта, тем выше газообильность пластов. Возникла обязательная необходимость дегазации пластов перед их отработкой. То есть бурение сотен километров скважин по пластам, чтобы метан по ним из пластов уходил в атмосферу.  Это элементарно! Ведь никому не придет в голову добывать торф, не осушив болото, в котором он залегает. Сначала пророют вдоль и поперек этого болота километры больших и малых каналов. Да еще затворные устройства на больших канавах построят, чтобы, если торф загорится, можно было быстро затопить на время болото. Вот и дегазация пластов, в которых природа сконцентрировала под огромным давлением триллионы кубометров метана, обязательна! Но это дорого и долго. И тут возникает соблазн: “авось пронесет”. И девять раз проносит. А на десятый… Чем глубже добываем уголь, тем реже проносит. Шахтеры гибнут уже не единицами, а сотнями.

Отец сегодняшнего директора объединения «Кузнецкуголь» – Владимир Григорьевич Лаврик погиб в катастрофе вертолета. Как и генерал А. Лебедь, и губернатор Красноярского края, и гендиректор Западно-Сибирского металлургического комбината и Шорских рудников А. Смолянинов, и другие. Все в катастрофах вертолетов… Идет передел собственности, не считаясь с потерями – как генералов, так и рядовых. До сих пор идет.

 В таких условиях до решения кардинальных вопросов техники безопасности очередь не доходит. Оборудование, с учетом возрастающей угрозы выбросов метана и угольной пыли, не проектируют и не производят. Разработки по превращению в недрах угля в газ прекращены. Предварительной дегазации угольных пластов не ведут. Новые технологии дегазации не создают. А “генералы” глубокомысленно глаголют в телекамеры о первоклассной английской аппаратуре обнаружения метана и идиотах-шахтерах, кутающих ее своими телогрейками.

Метана вообще не должно быть в шахте при добыче угля! Но об этом не говорят.. На дегазацию пластов угля ни собственники, ни государство тратить деньги не хотят.

Есть и другие аспекты организации выемки угля безопасным способом. Среди них – гидродобыча. Этот метод в экспериментальном, а затем промышленном масштабе применялся в СССР. Но с приходом к власти “деморателей” и этот метод был моментально угроблен. Давай более дешевый, но более опасный – буро-взрывной. И дают. Смертельный и тяжелый травматизм.

Есть и еще один кардинальный выход в борьбе с метаном. Добыча его из угольных пластов. Так же, как добывается природный газ Газпромом. Но в отличие от природного газа добыча метана, по нашим меркам, дело опять же дорогое. В США давно так работают. Вот бы за 1 миллион долларов у них технологию купить.

Теймураз Георгиевич

АВАЛИАНИ,

народный депутат СССР, депутат Госдумы 2-го созыва от Кузбасса, округ № 89

КЕМЕРОВО – МОСКВА