Загляни под вершину айсберга

А.Г.Сысков (“Не согласен”, “ЭФГ” № 44, 2005 г.) интересуется моей реакцией по поводу того, что “основными силами борьбы деконструктивного процесса являются “коллективы”, склонные к анархо-синдикализму”. По всем признакам, он считает Губайдуллина анархо-синдикалистом, способствующим разрушению. На деле все наоборот.

Во-первых, мне известно, что коллектив по объективным условиям самого производства не может быть собственником предприятия. Степень эффективности работы современного производства зависит от степени жестокости согласования действий между всеми предприятиями. То есть по объективным условиям коллектив может быть лишь совладельцем предприятия. Другой совладелец – общество в целом. А анархо-синдикализм предполагает обязательную коллективную собственность, при которой коллектив решает, что производить, как производить и по какой цене продавать свою продукцию. Мой оппонент просто не информирован о таких вещах. Для “сталинистов” является нормой принимать решения по “видимой части айсберга” при упорном нежелании вникать во все грани проблемы.

Во-вторых, оперативная самостоятельность коллектива и его право распоряжаться известной долей дохода неизбежны в силу реального существования того, что называется “материальным стимулированием труда”, и никак не свидетельствует об отсутствии этого материального интереса жестко соблюдать необходимые правила согласования действий с другими предприятиями. Более того. Если форма присвоения отражает объективные условия производства (основная забота марксистов), то каждый работник прямо (без вмешательства начальников) заинтересован в четкой координации действий всех предприятий. И лишь в этом случае централизованная координация общественного производства дает максимальный эффект. Бюрократический централизм (преобладание внеэкономического принуждения) обязательно сопровождается формализмом исполнителя, то есть значительными потерями в производстве.

В-третьих, верить в то, что “крепкая рука вождя” обязательно предполагает бурное развитие экономики, может лишь человек, абсолютно не интересующийся причинами поддержки диктатора со стороны политически активного класса. “Сталинисты” исходят из предположения о достаточности жесткого административного принуждения для полного обеспечения “прилежной” работы всех участников производства. Забывают они: если господствующий класс не хочет поддерживать диктатора, то неизбежны скрытый саботаж и открытые бунты, вовсе не способствующие развитию производства. Со Сталиным дело усложняется именно тем, что рабочие верили в направленность “сталинской политики” к “рабочему управлению” производства и распределения, как ставил задачу Ленин. Этого наши оппоненты знать не хотят.

В-четвертых, “сталинисты” говорят, что в последние десятилетия существования Советской власти коллективы предприятий получили слишком много свободы  и именно это привело к реставрации капитализма. Конечно, тогда очень много говорили о “расширении прав трудовых коллективов”. Но в реальности ничего подобного не происходило. О какой самостоятельности коллектива могла идти речь, если нормы выработки, тарифные ставки и планы “от достигнутого” устанавливались в столицах, господствовал давний показатель валовой продукции (включающий в себя брак и недоделки) и т.п.? А такие новшества, как выборность директора или премии из прибыли, ничего нового не дали, так как выбирали “из тех же” (ни вариантов, ни интереса не было) и премии оказались лишь добавкой к зарплате. Система наемного труда ничем не была поколеблена. То есть нынешние “сталинисты” опять судят по разговорам, не вникая в суть вещей.

Наконец, исходя из реального исторического направления развития, основоположники марксизма пришли к выводу о неизбежности общественного регулирования производства, при котором основную роль будет играть не привнесенная государственным принуждением “сознательность” (к чему весьма склонны “сталинисты”), а сама форма присвоения. (Об этом наши оппоненты даже не слышали.)

Реагировать на настойчивость “ультраправых в марксистских тогах” обязательно необходимо. Слишком много их скопилось в центральных органах нынешних компартий. Слишком серьезно они тормозят движение к социализму. Эти люди явно и очевидно толкают общество к национал-социализму. Незнание, привычка делать выводы “по вершине айсберга” – страшная и опасная сила.

Ахтям Гадиевич

ГУБАЙДУЛЛИН

пос. Васильево Зеленодольского р-на

ТАТАРСТАН

Диктует ли содержание форму?

Идея статьи Н.И.Громова “О народных предприятиях – из первых уст” (“ЭФГ” № 39, 2005 г.) продолжается в статье Н.И.Алексеева “Четырежды по 25” (“ЭФГ” №№ 41-42 и 43, 2005 г.). По многим признакам и прежним публикациям направление, предлагаемое названными авторами, становится усиленно пропагандируемым в среде, которая может навязать свое мнение.

Даже по чисто экономическим соображениям российскому обществу придется снова и снова возвращаться к проблеме деприватизации. Дело более всего тормозится разногласиями в понимании общественной собственности на средства производства, хотя в среде сторонников социализма уже преобладает убеждение в необходимости “расширения прав трудовых коллективов” и устранения “отчуждения” непосредственных производителей. Теоретики, озабоченные проблемами становления общественной собственности на средства производства, опираются на вполне обоснованные общие положения и идеи, но чаще поворачиваются на путь, по существу повторяющий все нелепости бюрократического “социализма”, если даже предлагаемые формы были неприемлемы при Советах.

Здесь придется ссылаться лишь на последнюю часть статьи Н.И.Алексеева, так как именно в этой части мы находим заключительные формулировки надежд и устремлений автора, далеко не одинокого на предлагаемом пути.

Все начинается с того, что Алексеев называет три субъекта собственности: “государственные органы на всех уровнях управления страной”, “трудовой коллектив… в лице его администрации” и все непосредственные производители “в целом”. В конечном итоге речь идет о государственном аппарате, администрациях предприятий и рядовых работниках. При этом экономика, конечно, многоукладная и “может быть использование и акционирование предприятий на тех стадиях социализма, когда еще остаются необходимыми товарно-денежные отношения”. Алексеев предлагает “наделить все три субъекта общественной собственности” “пакетами акций” по 25 процентов. Оставшаяся четверть акций, по замыслу автора статьи, поступает “в свободную продажу”. Подобная система, считает Алексеев, решит все наши проблемы. Однако именно опыт подсказывает, что в реальности все будет наоборот.

Во-первых, большая часть последних 25 процентов акций обязательно будет скуплена администраторами и в их руках будет сосредоточено до 50 процентов этих, кое-что означающих бумаг.

Во-вторых, администрации предприятий неизбежно окажутся в союзе с государственными органами (хотя и возможны разные “демократические” игры) и этот союз будет иметь до 75 процентов акций. (Если даже большая часть акций будет распылена в среде мелких акционеров, например как в США,  то эта форма тоже не уведет нас от неприятностей.) В конечном итоге сама многоукладность приобретет определенный характер и “элита” (меньшинство) найдет рычаги влияния на законодателя (зря, что ли, они работники умственного труда). Особые интересы корпорации управленцев явно не будут совпадать с интересами  большинства народа. Например, известно, что структура производства (соотношения объемов производства различных продуктов) будет не в пользу большинства. Богатый слой населения всегда отнимает немало трудовых и материальных ресурсов от производства всем необходимых продуктов в пользу производства дорогих игрушек для денежных покупателей.

Полагаться на честность чиновников явно нет никаких оснований. Конечно, Н.И. Алексеев прав в том, что решающим фактором будет не “зарплата, а доля”. Прав он и тогда, когда пишет: “Где существует зарплата, там сохраняется наемный труд, отчуждение работника от продуктов своего труда”. Но какие крохи остаются непосредственным производителям, если более половины богатств окажется в руках меньшинства населения?

К тому же автор статьи говорит о прибыли и это уже кое-что предполагает. Реально речь может идти лишь о распределении всего валового (национального) дохода. Здесь есть объективные закономерности, позволяющие жестко формулировать динамику соотношения различных долей этого дохода. Подобные формулировки неизбежно необходимы, чтобы избежать, не допустить субъективизм в принятии основополагающих экономических решений. Здесь речь идет об ослаблении роли “профессионалов” управления. Припутывание всякого рода ценных бумаг в систему распределения есть лишь проявление стремления сохранить власть этих самых “профессионалов” управления. Именно искусственная сложность системы позволяет чиновнику оставаться властью.

Особое назначение предложений Алексеева более очевидно проявляется в его рассуждениях о роли управляющих. Последние, по замыслу автора статьи, должны быть материально вознаграждаемы за свой труд особо. Здесь и речи не может быть об учете объективных законов развития экономики.

Почему подобных теоретиков не устраивает объективная общность интересов всех участников производства? Почему проектирующие “народные предприятия” данного типа не желают обратить особое внимание на неизбежность деления функций управления на социально-экономические и координационно-технические?

В общем, нам всем понятно, что устранить все преграды перед развитием производительных сил можно лишь при системе, учитывающей такие показатели опыта:

1. Никакие акции недопустимы. Даже в закрытом акционерном обществе акции могут быть скуплены кем угодно. (Здесь корни “отчуждения”.) Придется признать всех граждан совладельцами богатств общества (один человек – один голос). И каждый гражданин в этом случае получает долю от результатов совместного труда по отработанному времени.

2. Конечно, на начальной ступени неизбежны “коэффициенты трудового участия”, но они могут устанавливаться только голосованием всего коллектива или законодателем с учетом необходимых ограничений.

3. Гражданин имеет конкретные права, закрепляющие его статус совладельца всех богатств общества (право поступить на работу в любое предприятие и т.п. Без таких “мелочей” всякое право превращается в пустую декларацию).

4. Неизбежно и право коллектива (а не администрации) предприятия распоряжаться доходами предприятия после выплат всех обязательных отчислений.

Координаторы не могут иметь право и возможность принуждать и награждать исполнителей. Сама форма присвоения, отражающая объективные условия производства, становится самой жесткой дисциплинирующей и организующей силой. Именно подобное соответствие формы содержанию оказывается основой нравственного оздоровления общества. При этом неизбежно господство воли и решения коллектива. Невозможен при подобном соответствии и анархо-синдикализм. В этом надо бы разобраться. (Почему такого желания нет у авторов “ЭФГ”?)

Ахтям Гадиевич

ГУБАЙДУЛЛИН

с. Васильево Зеленодольского р-на

ТАТАРСТАН