Теряют ли США контроль

над Латинской Америкой?

От редакции: мы долго думали печатать  ли этот материал, в котором большинство оценок автора, мягко говоря, не бесспорны  и противоречат многим оценкам и наблюдениям, сделанным авторами "ЭФГ" по этой теме ранее . Тем не менее материал представляет значительный интерес,  как точка зрения, высказанная представителем определенных бизнес-кругов, обладающих  достаточно сложным генезисом и не менее сложной нынешней спецификой.

Военный десант США высадился в Крыму и окопался в бывшей всесоюзной здравнице Министерства обороны. И это в то время, когда на собственном континенте, по информации СМИ, Белый дом теряет власть над странами Латинской Америки. Там к власти приходят правительства, пытающиеся проводить самостоятельную политику.

Освобождается ли Южная Америка от политической и экономической зависимости от США, или речь идет об очередном переделе латиноамериканской собственности между отдельными течениями «золотого миллиарда»? На вопросы редакции отвечает известный политолог Владимир Ильич ФИЛИН.

 

Ред.: Владимир Ильич, судя по сообщениям СМИ, на Латиноамериканском континенте происходят небывалые перемены.  В Боливии, Аргентине, Венесуэле, Эквадоре, Перу к власти приходят деятели, проводящие социалистическую политику в распределении собственности, финансов и социальных благ. Бразилию, например, сейчас возглавляет президент, названный в СМИ президентом социалистической ориентации.

И в Венесуэле при Уго Чавесе жизнь людей улучшилась. В то же время Венесуэла и Боливия остаются странами с очень большой долей частной собственности. В Венесуэле уровень жизни богатых граждан выше, чем в Лондоне или Париже. При том, что Чавес не инициирует никаких преследований людей по признаку наличия у них собственности. Можно ли сделать вывод, что на американском континенте идет процесс формирования государств, проводящих смешанную экономическую политику, политику с элементами социализма по китайскому варианту?

В.Ф.: Занимаясь бизнесом в Южной Америке, я достаточно хорошо изучил ситуацию в Бразилии и Колумбии, несколько хуже – в Боливии и Венесуэле. На мой взгляд, страны Южной Америки нуждаются в дифференцированной оценке. Я разделил бы их на две группы. Первая – это Аргентина, Чили, Уругвай, отчасти Бразилия. Вторая группа – Венесуэла, Колумбия, Эквадор, Перу, Боливия и, может быть, Парагвай.

Страны первой группы во многих отношениях напоминают Южную Европу, какой она была 15-20 лет назад. Не только внешне, но и по действующей экономической и политической динамике. В этих странах левые и левоцентристские силы, находящиеся у власти, весьма мало отличаются от испанских, португальских, французских, греческих социалистов или, например, от Романо Проди. В том смысле, что с их приходом никаких социальных революций не произошло и резких поворотов во внешней политике тоже.

Возьмем, к примеру, Бразилию. С одной стороны, здесь, особенно на востоке и северо-востоке, страшная нищета, очень высокий уровень преступности и коррупции. Следствием этих проблем стал недавний криминальный мятеж в Сан-Паулу, который я наблюдал своими глазами.

С другой стороны, Бразилия, в первую очередь юг, юго-восток и Амазония, – это очень динамично развивающаяся страна. И динамика базируется не на экспорте природных ресурсов, как у нас, а на инвестициях и внедрении передовых технологий в обрабатывающую промышленность и сельское хозяйство. Так, буквально за несколько лет южные штаты Бразилии заняли лидирующие позиции в мире по производству и экспорту мяса птицы, свинины и говядины.

Большое значение в динамике развития страны имеет и решение энергетических проблем за счет производства этанола из сахарного тростника. Более того, в Бразилии успешно развивают ядерную энергетику, биотехнологии, авиационную и космическую отрасли. Причем эта страна охотно импортирует и адаптирует высокие технологии из-за рубежа, включая бывший СССР.

Экономический подъем Бразилии в значительной степени обусловлен политической стабильностью и предсказуемостью. Действительно, президент Лулу считается левым. Однако в октябре предстоят выборы, и возможно, новым главой государства станет нынешний мэр Рио-де-Жанейро, а он правоцентрист. Думаю, что на деловой климат это вряд ли сколько-нибудь серьезно повлияет. Не повлияет это и на внешнюю политику Бразилии, кстати, вполне самостоятельную, но не конфронтационную в отношении США.

Венесуэла – это совсем другой случай. Высокие мировые цены на нефть позволяют президенту Уго Чавесу финансировать социальные программы, образование, здравоохранение, позволяют вести активную внешнюю политику. Но что станет со страной, когда времена дорогой нефти закончатся? Здесь я, честно говоря, настроен пессимистически. Кроме нефтяной, все остальные отрасли в Венесуэле практически всерьез не развиваются.

– Боливия, в отличие от Венесуэлы, кроме нефти, имеет большие запасы олова, золота, серебра…Страна очень богатая. До сих пор здесь хозяйничали многонациональные и транснациональные корпорации. При этом 18% доходов шло Боливии, а 82% прибыли уходило этим корпорациям. Сейчас президент Эво Моралес подписал декрет о национализации боливийской нефти и газа. Однако известно, что за последние 30-40 лет это уже третья попытка национализации. Все они в конце концов сменяются периодом приватизации публичной собственности. Значит ли это, что и в данном случае речь идет об очередном переделе латиноамериканских энергетических ресурсов и иной собственности между отдельными течениями «золотого миллиарда»?
– Видимо, да. Я глубоко уважаю президента Боливии, лично знаю многих в нынешнем руководстве страны. Это заслуженные, достойные люди. Но они не могут не считаться с реальностью. А реальность такова, что страна живет за счет экспорта в Бразилию и Аргентину газа, других полезных ископаемых, а также кокаина. Поэтому смысл происходящего в Боливии следует искать не столько в декларируемых лозунгах, сколько в том, какие элитные группы будут контролировать финансовые потоки, получаемые от экспорта.

В этой связи не могу не обратить внимание на то, что недавний декрет Эво Моралеса по газодобыче больше всего затронул не компании Соединенных Штатов Америки, а компании Бразилии, Аргентины и Западной Европы. Это весьма показательно.
– И всё же как вы объясните сравнительно спокойную реакцию США на то, что происходит у них под боком? Складывается впечатление, что Белый дом больше интересует политический и экономический контроль над территориями СССР, чем над Латинской Америкой.

– Чем нынешние латиноамериканские режимы могут реально угрожать интересам США? Кто больше всего пострадал от мер в газовой сфере, предпринятых руководством Боливии? Повторюсь: пострадали компании Бразилии, Аргентины и Западной Европы.

Венесуэла, несмотря на жесткую критику администрации Буша и угрозы прекратить экспорт нефти, безукоризненно выполняет все свои договорные обязательства в этой области и является одним из крупнейших экспортеров «черного золота» в Соединенные Штаты. Кроме того, Уго Чавес не всегда был врагом США. При президенте Клинтоне у него были весьма сносные отношения с Вашингтоном.

Или еще такой факт. На недавнем референдуме о доверии Чавесу группа международных наблюдателей никаких нарушений не обнаружила. В отличие, кстати, от последних президентских выборов в Украине и Белоруссии. Отметим, что наблюдатели в Венесуэле работали под руководством небезызвестного Джимми Картера, бывшего президента США, видного деятеля Демократической партии. С чего это вдруг такая объективность у американских демократов? И куда она в таком случае подевалась, когда речь шла о выборах на территории бывшего СССР?

Так что социалистической страной в Латинской Америке по-прежнему является только Куба. Здесь, как мне кажется, американцы ждут ухода Фиделя Кастро в расчете на то, что его преемники рано или поздно изменят политический курс, наведут мосты с кубинской диаспорой в Майами, начнут своего рода «перестройку» с известными нам последствиями.

– Имеют ли латиноамериканские страны реальные механизмы для развития национально-ориентированной экономики? К примеру, если речь идет о продаже нефти, необходима развитая инфраструктура, налаженная разведка нефтезапасов, достаточное количество заинтересованных потребителей природных ресурсов. Могут ли страны, проводящие независимую политику, избежать изоляции? Какова здесь может быть роль России, Китая, Индии?

– Из всех стран Южной Америки я вижу наибольшие перспективы развития у Бразилии – это целый континент. За Бразилией следуют Аргентина, Уругвай и Чили. Другие южноамериканские страны, на мой взгляд, в долгосрочной перспективе ждет стагнация. В Венесуэле, видимо, всё развитие закончится, как только упадут мировые цены на нефть.

Что касается роли Китая (Россия и Индия серьезной роли в регионе не играют), то, мне кажется, Пекин, действуя из-за кулис, не прочь разыграть карту латиноамериканских левых в своей всё больше набирающей силу конфронтации с Вашингтоном. И, кроме того, Южная Америка, особенно тихоокеанские страны, – это перспективный рынок сбыта для китайской промышленной продукции.

– В середине мая в Вене проходил саммит «Европа – Латинская Америка». Каков смысл саммита для обеих сторон?
– Такой мощный политический и экономический центр силы, каким является Евросоюз, весьма заинтересован в развитии сотрудничества с новым самостоятельным, но пока еще формирующимся центром силы, куда входят страны Южной Америки во главе с Бразилией. Кроме того, европейцы хотят более четко уяснить для себя, какие дальнейшие шаги в сырьевой сфере собираются предпринять Боливия и Венесуэла, что еще можно ожидать от Чавеса и Моралеса?
– Если говорить о радикальном левом курсе и свободе, какова судьба оппозиционных партий, средств массовой информации в странах Латинской Америки? Какие слои общества поддерживают новые правительства?
– В тех странах Южной Америки, которые я более или менее знаю, серьезных проблем со свободой слова и правами оппозиционеров нет. Правда, этого нельзя сказать о Колумбии, где вот уже более 40 лет идет гражданская война.

Что же касается поддержки властей населением, то здесь ситуация следующая. Благодаря высоким мировым ценам на сырье, левые правительства Венесуэлы и, видимо, в скором времени и Боливии в состоянии профинансировать широкий перечень социальных программ. Такие меры популярны среди беднейших слоев населения. С другой стороны, эти правительства, безусловно, находят деятельную поддержку и у тех элитных групп, которые благодаря «левому повороту» оседлали финансовые потоки над экспортом и бюджетными программами.

Практически это то же самое, что происходит сейчас у нас в России при Владимире Путине. Природа народной поддержки Чавеса и Путина практически одинакова – высокие мировые цены на нефть. Но когда нефтяная халява закончится, то и для нас, и для левых латиноамериканцев наступят очень непростые времена.