УСПЕНИЕ ФИЛОСОФИИ

Под таким названием мною в свое время была опубликована довольно большая статья («Коммунист» № 3, 2005 г.). К сущности и роли философии как общественного явления я обращался также в некоторых других работах. С тех пор счел вопрос (для себя!) закрытым. Вернуться к нему сейчас меня побудила публикация в «ЭФГ» (№ 41–42, 2009 г.) доктора философских наук, профессора В.Л. Акулова «Исчерпал ли себя «философский подход»?». Начинает ее уважаемый философ с того огорчения, которое ему доставил мой положительный ответ на данный вопрос («ЭФГ» № 40, 2009 г.). И я его понимаю. Когда человек какому-то делу посвятил жизнь и добился в нем ощутимых успехов, ему действительно обидно слышать по нему подобные «вердикты». Тем более что и самому ему крайне не нравится та «квазиученая заумь, которая тиражируется сегодня под грифом «философия». Но независимо от личных чувств вопрос о социальной роли философии всё же недаром сегодня так остро встал на повестку дня; видно, тому есть и объективные причины. И решать его нужно.

Особо огорчает уважаемого профессора то, что сейчас многие отказываются считать философию наукой. А почему, собственно, это должно огорчать? Наука – это, конечно, хорошо. Но не единой наукой жив человек. Известный физик Р. Фейнман говорил: «Не всё то, что не наука, уж обязательно плохо. Любовь, например, тоже не наука… Когда какую-то вещь называют не наукой, это не значит, что с нею что-то неладно: просто не наука она, и все». Пусть философия – не наука. Но если ошметки философских воззрений (совместно с обрывками научных знаний) позволяют «обычному человеку» (т.е. «не философу») создать свою персональную систему представлений, которая худо-бедно помогает ему ориентироваться в жизни, то это уже чего-то стоит.

Но вернемся к вопросу о роли философии в познании реального мира. Всё течет, всё меняется. Как нельзя более эта давняя сентенция применима к философии. Философия существовала уже задолго до того, как возникло явление, которое сегодня принято называть наукой. Потом долго считалась «царицей наук», занимающейся «наиболее общими законами природы, общества и мышления». Теперь же вот борется за то, чтобы хотя бы называться наукой…

В моей статье, на которую ссылается профессор Акулов, упоминается характеристика классиками марксизма современной им (а сейчас и нам) философии касаемо ее роли в познании: «Философия и изучение действительного мира относятся друг к другу как онанизм и половая любовь». Но им же принадлежит и другая, касающаяся роли философии в историческом аспекте: «…философия... имеет склонность... замыкаться в свои системы и предаваться самосозерцанию... Но философы не вырастают как грибы из земли, они – продукт своего времени, своего народа, самые тонкие, драгоценные и невидимые соки которого концентрируются в философских идеях». И между этими высказываниями нет противоречия. Просто изменилась общественная ситуация – изменилась и роль философии как общественного явления.

В древнейшие времена не существовало науки, но не существовало и философии. А познание окружающего мира (добывание сведений о нем и их определенная систематизация) и тогда было столь же непременным условием успешного взаимодействия общества с окружающей средой, как и сейчас. И в этом (но только в этом!) смысле можно согласиться с уважаемым профессором, что «мышление человека носит исторический характер», ибо в каждый исторический период познание осуществлялось в других формах – в тех, которые предполагал и допускал тогдашний уровень знания.

На первом этапе, при весьма еще низком уровне знаний, формировалась система мифологии, «накладывающая» известные (а скорее привычные) явления ближайшего окружения на всю действительность, персонифицируя природу и общество. «Миф есть первое выражение сознания человеком причинной связи между явлениями» – так выразил суть дела Г.В. Плеханов. Основой мифологических представлений являлся образ – структурный элемент этой общей картины мира, объединяющий в единое целое группу разнородных, но взаимосвязанных (в действительности или только в представлениях) явлений. А мифология в целом обеспечивала сведение знаний о мире в определенную систему на протяжении весьма длительного времени. Этой системой и пользовались в общественной практике.

Однако расширение объема знаний неизбежно приводило к тому, что они всё менее удовлетворительно укладывались в жесткие рамки заранее заданных образов. Более детальные сведения открывали в разнообразных явлениях, относимых к разным системам образов, ряд сходных черт, заставляя предполагать наличие в них некоторых общностей структур и элементов, как и тех законов, которым они подчиняются, соответствующим образом организуя системное обобщение имеющихся сведений. Свое высшее выражение такая система организации знаний нашла в философии, представляющей мир в виде некоторой (иногда довольно сложной) комбинации ограниченного числа исходных элементов. Идеальное отражение этих элементов и принципы их соединения представляют собой элементы построения философской системы – философские категории, представление о которых в качестве основных, базовых для философской системы, формируется интуитивно на основе общественной практики. Словом, философия на основе этих как бы априорных элементов идеально конструировала мир в виде более или менее целостной их системы, опять-таки «накладывая» полученную конструкцию на действительность в качестве картины, которая ее полностью отображает, хотя и в наиболее общем виде.

Предмет философии достаточно существенно менялся во времени. Поначалу в виде натурфилософии она включала всё положительное знание своего времени и в этом качестве играла исключительно важную роль в обобщении наличных знаний о мире. По мере формирования научного отношения к миру от нее начали отпочковываться отдельные науки со своим предметом, всё сужая ее сферу. Процесс этот шел очень неравномерно, в зависимости от развития положительного знания и общественной ситуации, но неуклонно.

Пожалуй, последними, уже в сравнительно недавнее время, отпочковались от философии такие отдельные науки, как психология, а затем конкретная социология (предметом которой является функционирование индивидов и их групп в обществе). Уже давно в философии практически остались методология и «философия истории» (предметом которой является общество как целое). Создав их научные основы («наука логики» и «исторический материализм»), два гения – Гегель и Маркс нанесли философии последний, решающий удар. Хотя в философии и после них сохранялись еще положительные моменты, но как некоего целого «научной» философии не стало. А функция «добывания» и систематизации знаний о мире перешла к науке. Лишь на этой третьей (научной) стадии отображения мира с достижением достаточно высокого уровня знаний сам этот мир в своем разнообразии сделался основой обобщений в систематически связанных понятиях.

В связи с этим обратимся к достаточно риторическому (что, впрочем, касается и других) вопросу уважаемого профессора Акулова ко мне насчет того, какими «понятиями (категориями) оперирует наука». Прежде всего хотелось бы отметить, что не стоит «оперировать» философскими «категориями» и научными «понятиями» как равнозначными – между ними имеются весьма существенные, даже принципиальные различия. Понятие, как утверждает «Философская энциклопедия», «обретает свою полную и завершенную форму лишь в процессе развития определения», отражающего «объективное единство различных моментов той особенной сферы явлений, которая составляет объект (предмет) данного понятия». В противоположность такому – «индуктивному» – подходу, категории еще Аристотель определял «дедуктивно» – как те всеобщие определения, через которые познаются предметы: «с их помощью и на их основе познается всё остальное, а не они через то, что лежит под ними». То есть, как видим, подход прямо противоположный. И неплохо иллюстрирует отличие философии от науки (как мы ее сегодня понимаем). А классики марксизма это отличие науки от философии в отношении познания выражали так: «Общие результаты исследования мира получаются в конце этого исследования; они, следовательно, являются не принципами, не исходными пунктами, а результатами, итогами».

Профессор Акулов считает, что «понятие причинности, равно как и другие подобные ему понятия, частные науки заимствуют из философии, используя их в качестве методологического инструментария» и что «вооружить представителей частных наук, общественных и государственных деятелей, работников культуры методологией (логикой) научного анализа встающих перед ними проблем – прямой профессиональный долг философа». Но даже само привычное «философское» определение: «частные науки» претенциозно по форме и неверно по существу. Ибо «частные науки» существуют не сами по себе, объединяясь только в лоне «всеобщей» философии, но именно они в своей совокупности и взаимосвязи как раз и составляют всеобщую систему получения и организации знаний о мире. Методология же науки, также составляющая особую научную дисциплину, отражает в общем виде не «всеобщие законы», а эмпирически выявленную и теоретически обобщенную (но пока не объясненную!) изоморфность законов, действующих в реальном мире.

Но справедливости ради следует отметить, что всё же роль философии вовсе не сводилась только лишь к получению и организации сведений о мире. Недаром Ф. Шеллинг считал, что философия в целом находит свое «завершение в двух основных науках, взаимно себя восполняющих и друг друга требующих, несмотря на свою противоположность в принципе и направленности», а именно в натурфилософии и трансцендентальной философии. Как отмечалось выше, в виде натурфилософии философия включала всё положительное знание своего времени и в этом качестве играла исключительно важную роль в обобщении наличных знаний о мире. Иначе дело обстояло с трансцендентальной философией.

Стремление к знанию, сколь бы часто ни принимало оно форму «чистого» научного интереса, всегда проявлялось соотносительно человеку. Протагоровское «человек – мера всех вещей» красной нитью проходило через всю историю освоения действительности. Но в качестве такого «человека» принимался человек как личность, которой имманентно присущи те или иные качества. И действия этой личности, ее связи с другими людьми и с природой представлялись как определяемые данными качествами.

Но в том-то и дело, что в действительности сущность человека не сводится к его личностным свойствам, на каком бы уровне мы их ни брали. По отношению к человеку как личности эта сущность находится вне его, лишь отражаясь в нем, хотя и выражается только и исключительно через него; в этом смысле индивид является всего лишь акцидентальным проявлением социальной субстанции. И прямая подстановка того, что светит только отраженным светом, вместо самого источника, неизбежно и постоянно приводила к расхождению между теоретическими выводами и практическим опытом. Вот здесь-то на помощь и приходила трансцендентальная философия.

Ее собственно философская проблематика начинается фактически со становлением категории идеального, само появление которой вызвано именно невозможностью понять явления, связанные с общественным человеком, исходя из свойств самого человека как индивида. В понятии идеального как бы конденсируется всё то, что не вписывается в принятую «всеобщую парадигму» с человеком как личностью в «центре мироздания». Причем это одинаково относилось как к идеалистической, так и к материалистической философии.

Именно из-за «компенсационной» роли философии в ней оказалось невозможным обойтись без этой особой, важнейшей для нее категории идеального как чего-то, что связывает единичного человека с его всеобщностью (обществом) – как в геоцентрической системе мира нельзя было обойтись без эпициклов и деферентов. С принятием верной точки отсчета в виде общества как исходного единого целого (образно говоря, появляется гелиоцентрическая система) необходимость в таких компенсационных механизмах отпадает. Но тогда философский подход уже полностью лишается всяких оснований, и появляется возможность столь же полностью поставить исследование также и «феномена человека» (как и всего того, что с ним связано) на естественнонаучную основу.

Таким образом, с достаточно высоким развитием науки как системы (причем системы открытой, а не «завершенной», каковой стремится стать любая философская система) необходимость в специфической роли философии во всех ее «ипостасях» отпадает, как в свое время именно благодаря ей отпала необходимость в мифологии как в предшествующем способе организации наличных знаний о мире. Но процесс познания сложен и противоречив. И как существует, говорят, еще где-то «Общество плоской Земли», так и те, кто в силу разных причин связал свою судьбу с философией, всё еще пытаются изобретать всеохватывающие философские системы (или хотя бы использовать всё ту же «систему» «наиболее общих законов природы, общества и мышления»). Но сегодня роль специализированного инструмента познания может выполнить наука, и только наука. К каким бы приемам ни прибегали философы, какой бы «современной» фразеологией ни пользовались, сути дела это уже не изменит: философия как метод получения и организации положительного знания благополучно скончалась. Можно сколько угодно гальванизировать ее труп – к жизни ее уже не вернуть: «философский подход» исчерпал себя полностью.

Леонид Александрович Гриффен,

доктор технических наук, профессор

г. Боярка Киевской области