Главная       Дисклуб     Наверх  

 

Типологический фетишизм

доминирующих объектов

 

Продолжение полилогического анализа развития общества,

 изложенного в статьях «ЭФГ» № 23–26, 33/2017 и № 1/2018

 

 

Как потребительская ценность объект обмена или установления соответствия любой типологии не представляет собой ничего таинственного ни с точки зрения удовлетворения своими свойствами человеческих потребностей, ни с точки зрения приобретения этих свойств в результате человеческой жизнедеятельности. Очевидно, что человек своей деятельностью изменяет формы веществ и процессы природы в полезном для него направлении. Однако последующий анализ социальных взаимодействий показывает, что как только объект включается в социальный процесс, например делается «товаром» или «работой», мы наблюдаем внешне немало удивительного.

Во всяком обществе время жизнедеятельности, которое затрачивается из общественного социального фонда времени на производство жизненных средств и воспроизводственных объектов действительной жизни, так или иначе интересовало людей, современников, в разной степени на различных ступенях исторического общественного развития. При этом очевидно, что люди так или иначе работают и живут друг для друга, а поэтому их жизнедеятельность получает и представляет собой общественную форму.

Однако загадочный характер продукта созидательной жизнедеятельности возникает не из их собственных потребительских свойств, а тогда, когда он принимает форму объекта обмена или установления соответствия, как внутривидового, так и межтипологического. То есть возникает из этой самой формы. Таким образом, наблюдаем следующие метаморфозы.

Ценностное равенство различных видов человеческой жизнедеятельности приобретает некую объективную форму одинаковой ценностной предметности и «процессуальности» продуктов и результатов жизнедеятельности.

Измерение затрат человеческой жизнедеятельной силы их продолжительностью получает форму величины ценности продуктов воспроизводственной жизнедеятельности.

В результате те отношения между производителями самой действительной жизни общества, в которых осуществляются их общественные отношения и положения в жизнедеятельности, получают форму общественного отношения продуктов и результатов как воспроизводственных объектов жизнедеятельности.

Таинственность объектобменной формы и формы установления соответствия объектов-процессов состоит в том, что обе эти формы, та или другая, являются для людей как бы «зеркальным отражением» общественного характера их собственной жизнедеятельности и труда. Это отражение воспринимается ими как объектный, предметный или процессовый, характер и свойства самих продуктов жизнедеятельности, то есть как общественные свойства данных объектов-предметов и объектов-процессов, присущие им от природы. Поэтому и общественное отношение производителей к совокупному труду и жизнедеятельности представляется и воспринимается ими как «общественные отношения» объектов жизнедеятельности, объектов, которые находятся вне их человеческих отношений.

Между тем объектобменная форма и форма установления соответствия, а также и то отношение ценностей продуктов и процессов воспроизводственной жизнедеятельности, в котором они выражаются, не имеют ничего общего с внутренней природой самих объектов и вытекающими из этой природы отношениями тех же объектов. Это, как пишет К. Маркс, – лишь «определенное общественное отношение самих людей, которое принимает в их глазах фантастическую форму отношения между вещами» и, как показано в полилогии, между объектами различной типологии и вида в их конкретности.

В результате и лишь в человеческом мышлении эти объекты, будучи «продуктами» функционирования мозга людей, представляются «самостоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими в определенных отношениях с людьми и друг с другом». Подобные проявления человеческой психики, правда только в отношении «товара» и «обмена», К. Маркс назвал «фетишизмом», который присущ продуктам жизнедеятельности людей, коль скоро они производятся, приводятся в соответствие или обмениваются. Фетишизм неотделим от всех обменных процессов и процессов установления соответствия при воспроизводстве всей действительной жизни общества.

Этот фетишистский характер мира обменных процессов и процессов установления соответствия между объектами действительной жизни порождается, как ранее было показано, своеобразным общественным характером всей жизнедеятельности, воспроизводящей и производящей объекты-предметы и объекты-процессы действительной жизни человечества.

Объекты как предметы и процессы потребления становятся вообще объектами обмена и соответствия потому, что они суть продукты независимых друг от друга ограниченных, «частных» (частнособственнических) работ, то есть разделенной на части единой жизнедеятельности общества как одного воспроизводственного, самовоспроизводящегося, комплекса жизнедеятельности.

Комплекс этих ограниченных (частных и групповых, или группо-иерархических) процессов различной типологии и разнообразных видов образует совокупную жизнедеятельность общества по производству и воспроизводству действительной жизни всего социума как человечества. Агенты производства вступают в общественный контакт между собой лишь путем обмена или установления соответствия между объектами как продуктами производства базовых объектов своей жизнедеятельности и труда по воспроизводству действительной жизни общества. Поэтому специфический общественный характер их ограниченной, частной или групповой, жизнедеятельности проявляется именно только в рамках этого межтипологического обмена, равно как обменов объектами одной типологии, но различных видов и конкретной реализации, а также и в рамках установления соответствия между объектами-процессами.

Другими словами, ограниченные (частные или групповые) виды жизнедеятельности осуществляются посредством взаимодействия всех звеньев совокупной общественной жизнедеятельности именно через те отношения, которые обмен или установление соответствия осуществляет между продуктами и результатами разнообразной жизнедеятельности, а при их посредстве и между самими агентами производства (производителями) действительной жизни.

Поэтому агентам производства общественные отношения их ограниченной, частной или групповой, жизнедеятельности кажутся не непосредственно общественными отношениями их самих, что есть в действительности, а, напротив, общественными отношениями воспроизводимых ими объектов или «опредмеченными объектами» отношениями лиц.

В рамках установления соответствия объектов-процессов или обменного процесса объектами как продуктами жизнедеятельности, то есть взаимодействий, создающих единство и целостность действительной жизни, эти объекты воспроизводства получают общественно одинаковую ценностную объектность (предметность), обособленную от их чувственно различных потребительных свойств.

Это расщепление продукта жизнедеятельности на действительный «полезный» воспроизводственный объект текущей жизни и ценностный объект осуществляется на практике тогда, когда взаимодействие агентов производства и воспроизводства данной типологии в форме обмена или установления соответствия стало системным и приобрело достаточно массовое и регулярное распространение. Соответствующий исторический период непосредственно связан с доминированием соответствующей типологии механизма взаимодействия агентов производства и, что очевидно, с доминированием соответствующей типологии базовых объектов. При таком доминировании, главенстве, установление соответствия или обмен приобретают такое значение, что без соответствующих объектов становится невозможной, немыслимой, сама текущая жизнь и воспроизводство этой жизни.

Вследствие этого действительные (нужные, «полезные») объекты воспроизводства производятся в должной степени соответствия или как бы специально для обмена (или установления соответствия), хотя и воспроизводятся лишь в силу воспроизводства самой действительной жизни в текущем образе того исторического времени. Поэтому ценностный характер объектов как продуктов соответствующей жизнедеятельности принимается во внимание уже при самом их воспроизводстве или производстве. С этого момента ограниченные (частные или групповые) виды соответствующей типологической жизнедеятельности агентов производства (производителей) получают устойчивый двойственный общественный характер.

С одной стороны, как определенные действительные (нужные, «полезные») виды и типологии жизнедеятельности, они, в своей конкретности, удовлетворяют определенную общественную потребность, материализуя и объективируя свое назначение в качестве звеньев всей единой совокупной жизнедеятельности общества. Эти звенья, как процессы жизнедеятельности, составляют и развивают естественно расширяющуюся и возрастающую систему общественного разделения всей жизнедеятельности общества и труда. Результатом этого развития является непрерывное восходящее развитие общества по сложности.

С другой стороны, они, как объекты, удовлетворяют разнообразные потребности своих собственных производителей – агентов производства. При этом каждый особенный вид и тип объекта действительной (нужной, «полезной») ограниченной, частной или групповой (даже иерархически-сетевой), организованной жизнедеятельности может быть обменен на всякий иной особенный тип и вид действительной (нужной, «полезной») жизнедеятельности, или приведен в соответствие, и, следовательно, равнозначен последнему.

При этом следует иметь в виду, что установление соответствия и обменные процессы относительно объектов и жизнедеятельности возможны в рамках деятельности одного и того же агента производства, что равнозначно смене вида и типа текущей жизнедеятельности и в рамках ценностей одного и того же агента (воспроизводства) действительной жизни. Разумеется, система ценностей каждого агента производства неизбежно формируется под воздействием всей системы общественных отношений в данном обществе и релевантна ей (в среднем).

Равенство видов и типов жизнедеятельности, различных друг от друга во всех отношениях, возможно лишь в отвлечении от их потребительского неравенства и их конкретности, то есть в сведении их к тому общему для них характерному свойству, которое выражается в затратах человеческой жизнедеятельной силы, в затратах абстрактной человеческой жизнедеятельности (и труда).

Однако мышление, в первую очередь ограниченных (частных и групповых) производителей, отражает этот двойственный общественный характер их ограниченной жизнедеятельности в форме установления соответствия или в форме обмена продуктами. За этим отражением, с одной стороны, стоит отражение общественно-полезного характера их изначально ограниченной, частной или групповой, жизнедеятельности (работы). Это, последнее, обусловлено тем, что продукт их жизнедеятельности действителен, нужен, полезен для других людей или воспроизводит образ жизни данного общества, реализуя принцип «так принято в нашей среде». С другой стороны, общественный характер равенства разнородных видов жизнедеятельности (труда) отражает в той форме, что эти материально различные объекты-предметы или объекты-процессы как продукты жизнедеятельности есть ценности общества.

Таким образом, люди, как агенты производства, сопоставляют продукты своей жизнедеятельности и труда как ценности не потому, что эти объекты являются для них лишь объектными оболочками однородной человеческой жизнедеятельности. Они сопоставляют эти продукты потому, что, приравнивая свои различные продукты и процессы жизнедеятельности при установлении соответствия и обмене один к другому как ценности, люди приравнивают свои различные типы и виды жизнедеятельности (труда) один к другому как человеческую жизнедеятельность. «Они не сознают это, но они это делают». Итак, пользуясь оборотом К. Маркса, у ценности «не написано на лбу, что она такое», но при этом ценность превращает каждый продукт жизнедеятельности в «общественный иероглиф» и знак.

В дальнейшем, и постоянно, люди стараются разгадать смысл этого общественного иероглифа, проникнуть в тайну своего объекта жизнедеятельности как собственного общественного продукта. Но сделанное открытие, что продукты жизнедеятельности, поскольку они суть ценности, представляют собой лишь объектное выражение человеческой жизнедеятельности, затраченной на их производство, отнюдь не рассеивает объектной видимости общественного характера жизнедеятельности.

Сверяя сделанные ранее заключения с позицией К. Маркса по ряду аспектов изложенного, нетрудно обнаружить, как выражается А.С. Шушарин, «некоторые отклонения от «марксоидной» логики».

Так, нельзя согласиться с утверждением К. Маркса в «Капитале» (раздел 4 – «Товарный фетишизм и его тайна»): «Лишь для данной особенной формы производства (капиталистического способа производства. – ХАТ), для товарного производства, справедливо, что специфически общественный характер не зависимых друг от друга частных работ состоит в их равенстве как человеческого труда вообще и что он принимает форму стоимостного характера продуктов труда…

Практически лиц, обменивающихся продуктами, интересует прежде всего вопрос: сколько чужих продуктов можно получить за свой, то есть в каких пропорциях обмениваются между собой продукты? Когда эти пропорции достигают известной прочности и становятся привычными, тогда кажется, будто они обусловлены самой природой продуктов труда».

Это несогласие касается лишь первых слов «для данной особенной формы производства, для товарного производства» и, соответственно, «стоимостного характера продуктов труда». По нашему мнению, как выше было показано, категория «стоимость» является всего лишь подкатегорией более общей категории всей действительной жизни – «ценность», которая проявляется в любых по типологии процессах установления соответствия или обменных процессах различной типологии. В этом всеобщем обмене и соответствии общественный характер не зависимых друг от друга ограниченных, частных и групповых, жизнедеятельностей различной типологии и вида состоит в их равенстве как человеческой жизнедеятельности вообще и принимает форму ценностного характера процессов и продуктов жизнедеятельности по производству и воспроизводству всей действительной жизни общества.

В действительности ценностный характер объектов как продуктов жизнедеятельности утверждается лишь путем их проявления как ценностей определенной величины. В глазах агентов производства их собственное общественное движение принимает форму движения объектов, «под контролем которого они находятся, вместо того чтобы его контролировать».

Современное полилогическое понимание общественного производства и воспроизводства действительной жизни, складывающееся в обществе научное мировоззрение исходит из того, что отдельные ограниченные (частные или групповые) типы и виды различной жизнедеятельности, казалось бы, совершаемые независимо друг от друга, всесторонне связаны между собой как звенья естественно выросшего общественного разделения типов и видов жизнедеятельности, образуя композиционное единство в исторически восходящем развитии общества по сложности. В результате постоянно различные типы и виды жизнедеятельности, с учетом их многообразной конкретики, «постоянно приводятся к своей общественно пропорциональной ценностной мере» в рамках общего социального фонда времени жизнедеятельности данного общества.

Определение величины ценности жизнедеятельным временем общества, то есть общественным фондом времени общества (числом членов общества!), есть некая тайна, скрывающаяся под внешним, «видимым для глаз», движением относительных ценностей объектов обмена и установления соответствия. Публичное раскрытие этой тайны не только устраняет заблуждение, что величина ценности продуктов жизнедеятельности возникает и определяется случайно, но и вскрывает, утверждает объектобменный (предметный или процессовый) характер формы определения величины ценности.

Заканчивая раздел с анализом такого товарного явления, как «фетишизм», К. Маркс утверждает: «Размышление над формами человеческой жизни, а следовательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь, противоположный их действительному развитию. Оно начинается post festum [задним числом], то есть исходит из готовых результатов процесса развития. Формы, налагающие на продукты труда печать товара и являющиеся поэтому предпосылками товарного обращения, успевают уже приобрести прочность естественных форм общественной жизни, прежде чем люди сделают первую попытку дать себе отчет не в историческом характере этих форм, – последние уже, наоборот, приобрели для них характер непреложности, – а лишь в их содержании».

К сожалению, размышление над формами человеческой жизни и научный анализ этих форм и у К. Маркса начинается «с конца», исходит из факта достигнуто уровня развития общества и известной на тот момент истории общественного развития. В частности, известное учение «Капитал» начинается с «товара» и заканчивается той же формой капиталистического способа производства, то есть с формы, как пишет К. Маркс, «налагающей на продукты труда печать товара и являющейся поэтому предпосылкой товарного обращения». Однако, как показано и доказано в метатеории А.С. Шушарина «Полилогия современного мира…», к этому историческому моменту «прочность естественных форм общественной жизни» была приобретена не только капиталистическим способом производства, но всеми ранее господствующими иными чистыми эндогенными формами (ЧЭФ) воспроизводства действительной жизни. В частности, исторически ранее последовательно доминировали следующие ЧЭФ: «переломная первобытность» с базовым объектом-предметом воспроизводства «человек»; «первобытная» с базовым объектом-процессом воспроизводства «общая жизнь»; «рабовладельческая» с базовым объектом-предметом воспроизводства «работник»; «феодальная» с базовым объектом-процессом воспроизводства «пространство производства».

В этой связи к этому историческому моменту их восприятие приобрело «прочность естественных форм общественной жизни» и скрытую от глаз «непреложность». Поэтому и сама наука в ряде частных попыток сохраняет этот характер «непреложности» и вечности самого способа капиталистического производства и товарно-денежных отношений, или «непреложность» и вечность доминирования базового объекта-предмета «средства производства» как вещи, правда уже в виде обобществленной формы отношений собственности.

Такой порядок мышления неизбежно порождал и конечный результат «размышлений», рассматривающих всю историю развития общества лишь под влиянием доминирования всё того же экономического, капиталистического, способа производства, признавая лишь поэтапное возрастающее становление уровня и степени его развития, несмотря на признание, кроме «экономического движения», и существования «прочих моментов» действительной жизни. И если по отношению к самому экономическому способу производства это оказывается весьма справедливым в частности, то совершенно не соответствует целостному и комплексному историческому восходящему развитию общества по сложности, представляющему единую целостную композицию разнообразных по типологии эндогенных подпроцессов воспроизводства объектов, объектов-предметов и объектов-процессов действительной жизни. И эта проэкономическая позиция в ряде «научных анализов» отстаивается «до конца» в данном створе развития, несмотря на признание кроме «экономического движения» и существования «прочих моментов» действительной жизни.

Таким образом, лишь анализ материально-знаковых оценок как иновыражения ценности, а в частном случае – объектобменных оценок как «цен» и статусных соответствий, ведет к определению величины ценности. Только общее материально-знаковое выражение объектов обмена, выражение замещения соответствия объектов-процессов различных типологий и видов дает возможность зафиксировать их характер как ценностей. Поэтому именно эта законченная материально-знаковая форма мира обменных процессов (при капитализме это денежная форма товарных отношений) и процессов установления соответствия скрывает за объектами действительной жизни общественный характер ограниченной (частной или групповой) жизнедеятельности всей гетерогенности типологий и видов эндогенных воспроизводственных процессов, а следовательно, и общественные отношения ограниченных (частных или групповых) агентов производства.

И всё же законченная материально-знаковая форма обменных процессов и процессов установления соответствия, сменяя «нелепость» трудно воспринимаемой всеобщей формы ценности, по сути, на другую «нелепость», так и не приближает понимание ограниченных агентов производства к сути отношения их ограниченной, частной или групповой, жизнедеятельности (работы) к совокупной общественной жизнедеятельности (труду), к всеобщему воплощению абстрактной человеческой жизнедеятельности.

Этот мистицизм «нелепостей» окутывает туманом лишь доминирующий, как говорится, «здесь и сейчас» способ производства, то есть доминирующую чистую эндогенную форму (ЧЭФ) данной градации (устар. – формации). За этим туманом «приведениями» предстают и прочие формы, которые воспринимаются «по образу и подобию» главенствующей формы воспроизводства.

Однако если обратиться к так любимым известными политэкономами абстракциям робинзонад, то обнаружим полный набор разнообразных потребностей и соответствующей жизнедеятельности, повторяющий состав всех известных нам чистых эндогенных форм воспроизводства вплоть до «молитвы» и «отдохновения» у К. Маркса. В силу необходимости эти робинзоны исполняют это многообразие «производительных функций» как различные формы человеческой жизнедеятельности (труда). При этом, в силу той же необходимости, эти робинзоны вынуждены «точно распределять свое рабочее время между различными функциями» и «вести учет самому себе». Более того, как отмечает К. Маркс, «его инвентарный список содержит перечень предметов потребления, которыми он обладает, различных операций, необходимых для их производства, наконец, там указано рабочее время, которого ему в среднем стоит изготовление определенных количеств этих различных продуктов». Так как в этом «списке» не только «вещи», «операции» и «функции», но даже «молитвы» и «отдохновения», то с полным обоснованием и «без особого напряжения ума» можно утверждать, что в этих отношениях «робинзонов» и объектов действительной жизни уже заключаются все существенные определения ценностей каждой из известных типологий этих объектов.

Если обратиться ко всей гамме исторических способов производства и воспроизводства действительной жизни в их чистой эндогенной форме (ЧЭФ), то нетрудно обнаружить, что везде неизменно имеет место регулирование распределения жизнедеятельности (труда) между членами семьи, группами людей и между членами и функциями общества, а также и с тем или иным способом, полным или неполным, регулирования и распределения жизнедеятельного времени «каждого отдельного члена» общества. Затраты индивидуальных жизнедеятельных сил, измеряемые временем соответствующей жизнедеятельности, уже с самого начала существования общества и в определенной мере выступают как общественное определение самой жизнедеятельности (работ), так как индивидуальные жизнедеятельные силы с момента образования общества функционируют как члены, можно сказать – «как органы», совокупной жизнедеятельной силы общества. При этом в той или иной полноте все определения, видовой и типологический состав элементов жизнедеятельности упомянутых робинзонад повторяется, и всё более и более, в общественном масштабе, но совсем не в индивидуальном масштабе приключенческой абстракции Робинзона.

То есть в пределе общество – «союз свободных людей», планомерно расходующих свои индивидуальные жизнедеятельные силы как одну общественную жизнедеятельную силу. Доля каждого производителя в жизненных средствах определяется временем его производительной жизнедеятельности. А это означает, что в пределе, в силу природы самого человека и общества, все члены общества равны и имеют право на равную долю в «жизненных средствах», но сообразно структуре жизнедеятельности каждого. Разумеется, что такое «равенство» до достижения этого предела общественного развития относительно и мыслится с учетом самой типологической и видовой специфики жизнедеятельности каждого индивида, то есть с учетом самой структуры его жизнедеятельности.

Таким образом, с одной стороны, жизнедеятельное время, его общественно заданное распределение во всей полноте его структуры, определяет и устанавливает надлежащее отношение между различными жизнедеятельными функциями и различными потребностями.

С другой стороны, жизнедеятельное время, представленное своей типологической структурой, служит мерой индивидуального участия производителей в совокупной жизнедеятельности и мерой в индивидуально потребляемой части всего необходимого для жизни продукта (благополучения), который есть совокупность объектов-предметов и объектов-процессов различной типологии.

В заключительных утверждениях К. Маркса в анализе товарного фетишизма говорится: «Форма стоимости продукта труда есть самая абстрактная и в то же время наиболее общая форма буржуазного способа производства, который именно ею характеризуется как особенный тип общественного производства, а вместе с тем характеризуется исторически. Если же рассматривать буржуазный способ производства как вечную естественную форму общественного производства, то неизбежно останутся незамеченными и специфические особенности формы стоимости, следовательно особенности формы товара, а в дальнейшем развитии – формы денег, формы капитала и т.д. Поэтому у экономистов, которые признают, что величина стоимости измеряется рабочим временем, мы находим самые пестрые и противоречивые представления о деньгах, то есть о всеобщем эквиваленте в его законченном виде».

Можно согласиться с Марксом, но лишь в той части общественного воспроизводства действительной жизни общества, которая связана исключительно с производством и воспроизводством «вещей», которая доминирует в градации именно буржуазного общества, основанного на главенствовании «буржуазного способа производства», то есть чистой эндогенной формы ЧЭФ «экономическая, капиталистическая». Что же касается «исторической характеристики» этого способа производства, то необходимо помнить, что история этого способа производства складывалась в условиях доминирования иных «способов производства» и воспроизводства действительной жизни, которые ортогональны товарному производству. Более того, эта предыстория доминирования «буржуазного способа производства» протекала в условиях господства других ценностей, других типологий базовых объектов воспроизводства, субстанционально отличных от объектов базовой типологии «вещь» товарного способа производства. Поэтому стоимость как подкатегория более общей категории общественного воспроизводства «ценность» у «экономистов» и у К. Маркса связана с «рабочим временем», а само производство – с воспроизводством «вещей». Однако, как ранее было показано, и «рабочее время» как измеритель стоимости, и «вещь» (и товар) как базовый объект воспроизводства есть всего лишь подкатегории времени жизнедеятельности и базового объекта воспроизводства. Поэтому, в частности, «специфические особенности… а в дальнейшем развитии – формы денег, формы капитала и т.д.» как ценности в дальнейшем могут обрести и обретают совсем не «буржуазные» метаморфозы и «дальнейшее развитие». Уже сегодня в массовом обороте можно обнаружить такие интеллектуальные кульбиты, как «электронные деньги», «криптовалюта», «блокчейн и биткоин», «интеллектуальный капитал» и пр. Таким образом, каким сегодня видится действительно «всеобщий эквивалент в его законченном виде» есть вопрос анализа общественного фонда времени во всей полноте типологической структуры объектов воспроизводства действительной жизни социума, а не только «рабочего времени».

Итак, в итоге, не только «товарный фетишизм» и «вещная видимость общественных определений труда» по Марксу вводит в заблуждение некоторых экономистов, но и фетишизм базовых объектов воспроизводства во всем богатстве его типологического разнообразия на протяжении всей истории общества вводит в заблуждение современных социологов, а для множества экономистов является непреодолимым барьером в понимании исторического восходящего развития общества по сложности.

Да, «золото и серебро в качестве денег представляют общественное производственное отношение» (К. Маркс), но не только они.

Наконец, «богатство» как потребительная стоимость полностью проявляет себя через свойства человека, тогда как ценность есть свойство объектов. Поэтому меновая ценность и ценность соответствия, являясь действительно общими свойствами объектов, с необходимостью предполагают обмен или установление соответствия. Богатство же, проявляясь через человека, этого не предполагает, но побуждает к этому обмену или установлению соответствия.

 

Александр Тимофеевич Харчевников,

кандидат технических наук

 

ст. ТИХОНОВА ПУСТЫНЬ,

Калужская обл.