ГРОБЫ КАК ПОСОБИЕ ПО ЭКОНОМИКЕ

Кризис и новый рост цен

Зловредная инфляция

 Для трудящихся российская инфляция – пожар. Однако для руководства страны рост цен годы и годы был чем-то вроде ветра. Ну, дует, приятного мало, но ему и положено дуть. Инфляция, знаете ли, обычная болезнь рыночной экономики, и, выстраивая рынок, учимся управлять ею. Несмотря на несогласия, ропот, возмущения, «объяснение» всё же проходило. Однако ныне, в обстановке кризиса, вокруг инфляции нарастающий конфуз и скандал, ее не могут ни объяснить, ни предсказать, она уже явно и крупно достает власти, нервирует, досаждает им. Куда уж до нее чеховскому «злому мальчику».

Особо неприятны и для властей, и для страны три обстоятельства. Первое. В условиях кризиса в развитых странах инфляция повсеместно (как ей и положено) заглохла. Действительно, кто же при перепроизводстве, недостатке платежеспособного спроса, избытке товаров в товаропроводящих сетях повышает цены? Сумасшествие. Абсурд. И только в российской экономике, – такой (вы не забыли, коллеги?) социальной, – госпожа инфляция чудесным образом наливается новыми силами, борзеет. Уже по итогам 2008 года рост потребительских цен оказался самым высоким за целое пятилетие – 13,3 процента, а в 2009 году он может побить и этот рекорд. За 7 месяцев 2009 года цены выросли на 8,1% и ведут себя всё бодрее, как змеи в жаркую погоду. Специалисты по розничной торговле уже полагают, что цены на продукты питания в 2009 году вырастут на 20–45%. А в менее привлекающих внимание газет анклавах цены и вовсе сходят с ума. У нас в Ярославле в прачечных цены одномоментно увеличены в 3 раза с отменой всех ранее существовавших льгот всяким там пенсионерам.

Этот абсурд российской экономики сейчас на виду у всего мира, гигантски дискредитируя страну и ее руководство. Ведь на Западе все помнят завет знаменитого и особо почитаемого гуру современной передовой экономики Л. Эрхарда: «Инфляция – не закон развития, а дело рук дураков, управляющих государством». Но еще важнее второе обстоятельство.

Зловредная инфляция ныне встала прямехонько за спиной властей и нагло, бессовестно парализует, дезавуирует их неустанную деятельность по повышению благосостояния своих граждан. Вот идут важные мероприятия по повышениям пенсий. Их намечено четыре (1 августа прошло одно из них) с общим эффектом увеличения денежных пенсий на 35%. Какой повод для громких вещаний о денно-нощном печении о благе народа! Но из-за спин глашатаев по-гоголевски вовсю просунуто свиное рыло инфляции. Ведь если официальная инфляция всего только повторит прошлогодний рекорд – сразу долой почти 40% всей индексации. А официальная инфляция, как многократно доказано экономистами, – менее половины ее реальной величины, демонстрируемой, кстати, и действиями нашей ярославской «Новинки». Значит, фактическое обеспечение наших пенсионеров, увы, не улучшится. Дай-то Бог, если хотя бы сохранился нынешний реальный уровень. Но это пенсионеры, пусть значимое, но все-таки меньшинство народа. А как же его большинство, получатели зарплат, уже подкошенных кризисом? Неужели не ясно, что скоро, очень скоро разглагольствовать перед ними о социальном характере российского государства станет не только не убедительно, но и попросту опасно? Что складывающееся положение без конца пролонгироваться не может и тучи, конечно, уже на подходе?

Третье обстоятельство особого рода. Оно, утверждаю, неизвестно ни руководству страны, ни его научно-экспертной свите. Если бы те и другие о нем знали, совершенно иной была бы политическая, экономическая и социальная обстановка. Это обстоятельство – взаимодействие кризиса и инфляции.

Взаимодействие наших кризиса и инфляции

 У нас, увы, совершенно не осознано, что для российской экономики это взаимодействие может оказаться роковым. Ибо до сих пор в наших верхах не понята общая причина кризиса.

Почти 200 лет кризисы развивались по привычной схеме: предлагаемые для продажи товары «перепроизведены», их оказалось больше, чем реальных денег на руках их покупателей. Капиталисты за 200 лет почти научились избегать перепроизводства. И текущий кризис подкрался с другой, неожиданной стороны, внезапно ударил капитализм с тыла. При отсутствии перепроизводства, при соответствии производства спросу, этот спрос вдруг взорвался, внутри него оказались пустоты, пузыри. Они лопнули, спрос осел, и выверенное пропорциональное производство разом, вдруг оказалось диспропорцией, перепроизводством. И теперь суть выхода из кризиса в том, чтобы резко, решительно удешевить сложившиеся объемы производства (сохраняя людям работу), дабы его денежные объемы как бы «нырнули» к сократившемуся спросу, сравнялись с ним, соединились с ним в новом витке общественного воспроизводства. В смысле полноценного выхода из кризиса ничего иного не дано: таковы железные законы общественного воспроизводства. Здесь императив: или – или. Или снижение издержек-цен, или остановы производства. Если цены не снижаются, провисшие объемы производства неизбежно приходится «отрезать» физически, прекращая работу предприятий. Для действенного выхода из кризиса без решительного уменьшения издержек, а на этой основе и цен никак не обойтись. Не добьемся этого – своими руками придется и дальше отрубать живое «мясо» реальной экономики, закрывать предприятия и в итоге проволакивать сегодняшний кризис и в завтра, и в послезавтра, и во всё более отстоящие месяцы и годы. Не исключаю, что начитанный Б. Обама знаком с марксизмом, ибо в действенном снижении издержек – суть его антикризисных мер.

Теперь смотрим на Россию. Наши власти признали проблему производительности труда (отставание от лидеров раза в 4), но то, что реально ее увеличение должно зафиксироваться в уменьшении издержек и цен, этого еще никто не произнес. Правда, тема снижения издержек в выступлениях руководителей страны начала всплывать, но только как один из ряда весьма важных и актуальных вопросов. О том, что это главный путь выхода из кризиса, а уж тем более о приведении (через уменьшения цен) денежных объемов производства к российскому низкому уровню денежного спроса правительство даже и не заикается. Ему чрезвычайно трудно, а пожалуй и невозможно, об этом говорить. Цены-то нахраписто растут, а издержки определяются ценами используемых в производстве изделий. Тем самым путь издержек детерминирован: всё выше, и выше, и выше! Кому, кроме А.Л. Кудрина, неизвестна спираль: издержки-цены-издержки? Даже авторитета президента и премьер-министра не хватит, чтобы убедить нас снижать издержки повышая цены, по А.Т. Твардовскому: «В общем, чтобы сократить, надо увеличить». Но что это значит для нашего кризиса?

Уже развернулось стихийно-принудительное приведение объемов производства к скукоженному российскому внутреннему спросу самым бесчеловечным путем: отсекая коллектив за коллективом, предприятие за предприятием, то есть еще более уменьшая наш бедный увечный выморочный спрос.

Получается чудовищный расклад, народная беда, былинное Лихо. С ходом кризиса страна-то не приближается к полнокровному выходу из него! По оценкам, производство упало на 18%. Но ведь официальная инфляция растет почти таким же темпом, а фактическая, по-видимому, еще больше. Объемы производства физически свертываются, но в деньгах-то – чуть ли не растут! Питающая кризис диспропорция производства и спроса воспроизводится, сохраняется, а то и усиливается. Куда как горький вывод: затрачивая на выход из кризиса гигантские ресурсы, Россия не приближается к этому выходу, но может даже отдаляться от него.

Уважаемые коллеги из «ЭФГ», пишу это через себя, через силу. Как бы я обрадовался, если бы мне доказали неосновательность моих выводов! Но – дурное предчувствие: вряд ли мне дождаться внятного серьезного научного опровержения. Слишком уж самоочевидны отмеченные выше закономерности.

Выход из кризиса

 Напрашиваются две диаметрально противоположные траектории движения к выходу из кризиса. Одна – наличная, «день за день: нынче – как вчера, а завтра – как сегодня», «уменьшая» издержки их увеличением. Экономическая и социальная катастрофа (после всего сказанного развернутой аргументации, полагаю, не требуется). Вторая – «всамделишная» мобилизация и сосредоточение усилий всей экономики, каждого ее звена и каждого субъекта на снижении издержек и цен, на тех же инновациях. Рыночный инструментарий здесь, понятно, беспомощен. М. Хазин доказывает, что беспомощна и наша сегодняшняя элита. Неверно считать, пишет он, что «пузыри» вздулись и лопнули лишь в США, на Западе. Лопнули и у нас. Ими была запредельно растущая капитализация активов крупных собственников. Наши собственники получали сверхдоходы без каких бы то ни было усилий по управлению реальным производством. Деньги лились сами собой, – естественно, не на развитие производства, а на Куршевели. Достаточно было подставлять рты и карманы под финансовые краны. Компетентные распорядители реальным производством повсеместно изгонялись, заменялись ловцами шальных денег, не ведающими, что такое производительность, инновации, снижение издержек. Главный вопрос такой псевдоэкономики – не развитие производства, а заполучение доходорождающей собственности. Подобной элите выход из кризиса и не нужен, и просто не по зубам.

К сожалению, в переводе на траекторию реального выхода из кризиса мало поможет и опыт советской экономики, утратившей управление себестоимостью, издержками. А у сегодняшней России предпосылок для движения по антикризисной траектории, мягко говоря, маловато. Но и перманентно барахтаться в кризисе народ не будет.

Прежде всего, обязательно придет понимание проблемы. С опозданием, конечно. Известно, каким умом силен русский человек. Однако упрямая действительность заставит его любого черта все-таки назвать по имени. Сложнее со сменой элит, вопросом вопросов Большой политики. Ситуация схожа с выдвижением командиров по ходу боевых действий. Тем не менее из истории известно: когда позарез необходимо, кровь из носу, решается и эта проблема. Оставляя политику политикам, как экономист, обращаюсь к экономике.

Любой разумный человек, берясь за работу, обязательно составляет себе представление о ее объеме. С немалым удивлением отмечаю, что мне нигде, ни в одной публикации не удалось встретить каких бы ни то ни было оценок на этот счет. Обещаний активно-полномасштабно бороться с кризисом – пожалуйста, пруд пруди. А какая именно работа нас ожидает, каковы ее рубежи, ее общий объем… Как ни странно, этот вопиющий непрофессионализм повсеместен. А ведь каждому грамотному человеку должно быть понятно, что именно и нужно и можно подсчитать: каков разрыв между денежным выражением продукции общественного производства, подлежащей реализации, и размерами недостающего спроса. Часть провала, несомненно, можно загатить вспомогательными мерами (не вхожу в них), а остальное придется перекрывать все-таки уменьшением издержек и цен. По моим личным оценкам, речь идет о снижении издержек и цен минимум процентов на 15–20, но это полугадательно: не знаком с А.В. Дворковичем (у него все цифры) и не могу его попросить сделать расчеты. Зная же объем, верхнюю планку работы, можно и должно уже серьезно (не одними лишь интервью) ее организовывать и контролировать.

Преодоление кризиса и цены

 Перебарывать кризис – значит повернуть цены вспять. Но они вороньей стаей взмывают ввысь. Что это с ними такое? Инфляция нахраписто побеждает, посрамляя и ставя в тупик жалкую бутафорскую государственную оборону, якобы воюющую с нею. «Цены в России растут вопреки логике… Сколько экономических кризисов еще должно случиться в стране и сколько поколений предпринимателей смениться, чтобы в разгар лета у нас не дорожали лук и картошка?» – беспомощно жалуются «Ведомости» (06.08.09).

Автор не раз объяснял ситуацию, в том числе в «ЭФГ». Откликов мало. Возможно, сложно пишу. И потому привлекаю столь наглядное пособие, как гробы. Почему они дорожают (как, впрочем, и спички, табуретки, мебель)? За первое полугодие 2009 года цены на них увеличились на 20%, – передовики инфляции! Напрашивающийся ответ: да потому, что дорожает древесина. Ан нет. Наше габаритное пособие сегодня замечательно не только всем известным применением, но и своим нынешним ценовым парадоксом. Древесина-то в последнее время не дорожает, а дешевеет («Российская газета», 04.08.09)! Может, гробовщикам не нравится, сколько нас умирает, и они устроили монопольный сговор? Всё проще. Изделия из дерева дорожают не по вине дерева, не из-за жадности монополистов, а из-за увеличений других составляющих калькуляции, прежде всего тарифов на перевозки и энергию (к чему, как известно, приложило руку правительство).

Для более или менее успешной борьбы с кризисом экспертам правительства надо наконец-то предпринять то, чем им до сих пор было недосуг заниматься: изучать объективные законы функционирования-движения затрат-цен. К сожалению, в Гарвардской школе бизнеса их не преподают (у нас, увы, тоже). Упомяну хотя бы некоторые.

Точечных автономных затрат-цен не существует. Цены на гробы, любые прейскуранты – лишь поверхность ценовых процессов. Затраты-цены – сложнейшая динамическая система национальной экономики. Их прейскурантные «выходы», точки количественно могут определяться процессами, случившимися в других, весьма отдаленных звеньях экономики, происшедшими отнюдь не сегодня, а месяцами и годами, – да, годами, – раньше. Чтобы видеть и предсказывать динамику затрат, цен, нужна не теоретическая (как в моих книгах), а адаптированная к российской экономике изоморфная модель общехозяйственного движения затрат. Она будет четко показывать нам, как разовое увеличение таких-то конкретных определенных цен в некотором секторе экономики (или таких-то тарифов) будет аж несколько лет сотрясать всю ценовую систему, медленно «успокаиваясь» в новом повышенном уровне всех цен. Покажет и то, что до сих пор неизвестно ни одному эксперту: как изменения цен в разных отраслях (и одно-, и разновременные) наложатся друг на друга. Словом, без таких моделей вся наша борьба с инфляцией – «шутейная» война с ветряными мельницами. Боремся, не видя противника и не зная, где он. Неизвестно – как, с кем и с чем.

Станет видной и горькая изнанка количественных установлений властей о «пределах», ограничениях дарованного свыше повышения таких-то цен и тарифов. Это самообман (впрочем, «само» можно бы и снять). Скажем, устанавливается предельный процент увеличения тарифов на электроэнергию. Но электроэнергия – одно из начальных звеньев общественной технологической цепочки. Утвержденное увеличение сразу же вздувает затраты потребителей, далее – потребителей потребителей и так далее десятки раз, причем на протяжении ряда лет (кто это сейчас учитывает?), с возвратом на пройденные маршруты, то есть кругами. Весь рублевый ценовой прирост (для народного хозяйства и для населения) в десятки раз превзойдет увеличение выручки в производстве электроэнергии. Развязывается ценовая лавина. Если повышение потребительской цены – прямой мгновенный удар по российскому покупателю, то кулак повышения цен на промежуточные продукты проходит к нам с вами (проходит обязательно, ибо именно мы – конечные покупатели, других-то нет) не сразу, но растянуто во времени и, главное, многократно потяжелевшим. Сталин, к немалой удаче наших отцов-дедов, не учился в Чикаго и неплохо разобрался в рассматриваемом механизме. Иосиф Виссарионович цены на сырьевые товары, находящиеся в голове общественных технологических процессов, держал на уровне (и ниже) себестоимости и стремился не допускать спусков ценовых лавин на свой народ.

Сегодня в нашей инфляции несомненен вклад тех ценовых самонавертывающихся обвалов, которые спускались на экономику и российских покупателей многие предыдущие годы. На движение затрат-цен нагромоздилась тяжелая ноша. И цены на гробы, по-видимому, продолжат расти. Ведь следуя по объективным, от нас не зависящим маршрутам, родившиеся в прошлом и непрерывно помножающие сами себя затраты (плюс новые их увеличения) попросту выдавливают из общественного производства всевозможную дешевизну. Кризису незачем и некуда уходить. Спросу населения не угнаться за ценами, не закупить производимую продукцию. Пока…

Пока разговоры, дискуссии о нашем экономическом кризисе и нашей инфляции не станут научно серьезными. Пока в хозяйственном центре страны не станут сносно просматриваться ныне ему неведомые сплетения движений затрат. Пока не развернется небалаганная борьба с инфляцией. Пока, наконец, не станет фактом всехозяйственная истовая забота о сквозном повышении индивидуальной и общественной производительности российского труда – этой основе основ общего уровня цен.

Вот тут-то законы движения затрат, которые «привыкли» не признающих их руководителей наказывать не предвидимой ими крепнущей инфляцией, обнаружат свое другое, на этот раз вполне доброжелательное и щедро одаривающее лицо. Объективные законы не злонамеренны, они с равной мощью «работают» как со знаком «плюс» («самовозрастание» затрат), так и с противоположным знаком (их «самоуменьшение»). Они станут могучей силой неинфляционной антикризисной экономики снижающихся цен. При нынешних научно не обоснованных повышениях цен эти законы перемножают предпринимаемые увеличения в бедственные для страны ценовые обвалы. А при начавшемся общем уменьшении затрат-цен, при самых первых реальных продвижениях в увеличении производительности труда и сбережении издержек на объективных маршрутах движений цен-затрат пойдут усиливающиеся выдавливания всяческой дороговизны – и все те же законы (как бы «сами собой») примутся доставлять стране добавочные, сверхдобавочные понижения этих раньше таких неподдающихся субстанций, высвобожденные из текущего производства ресурсы. Начнет никнуть диспропорция общественного воспроизводства, производящая кризис, его хватка будет разжиматься, ослабевать.

Всё в наших возможностях, в наших руках.

Корняков Василий Иванович, доктор экономических наук, профессор Ярославского государственного Технического университета