Пожиратели России,

или кто и зачем мог убить зампреда Центробанка

Вечером 13 сентября в 21.30 на улице Олений вал в Москве тремя выстрелами в упор из пистолета с глушителем был смертельно ранен зампред Центробанка Андрей Козлов. Пули попали в грудь, живот и голову. Раны оказались не совместимыми с жизнью. На следующее утро, несмотря на усилия врачей, чиновник скончался. Погиб и его водитель, который пытался заслонить шефа от убийц.

Лично у меня нет сомнений: единственной причиной гибели А. Козлова была его профессиональная деятельность. Криминал (какой именно – речь ниже) открыто предупредил власти, в первую очередь Кремль и лично президента Владимира Путина, что именно так будет отвечать на попытки бороться против альянса организованной преступности, «Большого бизнеса» и коррумпированной номенклатуры.

Андрей Козлов отвечал за сложный и, как теперь ясно, наиболее опасный участок – надзор над коммерческими банками (КБ). Он выступал за самые суровые меры против нарушителей закона. Жестко противостоял допуску сомнительных, ненадежных КБ в систему страховании вкладов. Активно лишал кредитные организации лицензий за нарушение закона «О противодействии легализации преступных доходов». Достаточно вспомнить о нашумевших скандалах вокруг КБ «Нефтяной», Федерального резервного банка, АзияУниверсалБанка, Содбизнесбанка и «Кредиттраста». Кстати, собственник двух последних – Александр Слесарев был расстрелян вместе с семьей по дороге в один из российских монастырей, где пытался спрятаться от сообщников-мафиози.

С января по сентябрь нынешнего года ЦБ аннулировал лицензии у сорока четырех кредитных организаций. На очереди были новые и весьма крупные, замешанные в финансовых махинациях, например в «обналичке». За последние три года объем таких операций значительно вырос, соответственно увеличился и размер комиссии банкам за эту услугу – с 0,7-0,8% до 4-5% от общей суммы. Огромный спрос на данный сервис сохраняется не только со стороны организованной преступности, но и легального бизнеса, в частности при выдаче зарплат по «серым» схемам.

Работа Андрея Козлова серьезно осложняла жизнь заправилам рынка «серого» импорта. Немало банков лишилось лицензий за «левую» оплату ввозимых товаров, с помощью которой импортеры уменьшают таможенные сборы и НДС. Можно ли считать случайным совпадением показательную казнь зампреда ЦБ и арест высокопоставленных сотрудников таможни, ФСБ, правительства и администрации президента, причастных к гигантской контрабанде и другим преступлениям?

Последней инициативой А. Козлова стало предложение ввести пожизненный запрет на профессию банкирам, замешанным в экономических преступлениях, связанных с уклонением от уплаты налогов и «отстирыванием» преступных доходов. Выступая 8 сентября на форуме Ассоциации региональных банков «Россия» в Сочи, он заявил, что ЦБ считает крайне необходимой такую меру. По словам зампреда, сегодня широко распространена практика, когда команда менеджеров реализует преступные схемы в целой цепочке кредитных организаций, переходя из одной в другую после отзыва лицензии. Для борьбы с криминалом ЦБ хочет обязать аудиторов сообщать о выявленных в ходе проверок фактах, затрагивающих интересы кредиторов или вкладчиков КБ. Эта проблема обострилась настолько, что Неглинная предложила внести поправки в законодательство, ограничивающие понятия банковской и аудиторской тайны.

Ужесточение позиции департамента А. Козлова и ЦБ в целом совпало по времени с негативной оценкой международным рейтинговым агентством Fitch IBCA положения в российском банковском секторе. Хотя прямой связи между этими событиями формально нет, статистика экономической преступности в кредитной сфере угрожающе растет. В прошлом году 95% проверок касались именно соблюдения закона о противодействии отмыванию доходов. Неглинная 238 раз вводила запреты на осуществление операций банкам-нарушителям. В 286 случаях в качестве санкции применялись штрафы. За «отмывание» денег в прошлом году ЦБ отозвал лицензии у 14 банков, в этом – уже втрое больше.

Гибель Андрея Козлова вынуждает вновь вернуться к проблеме, которую я не раз анализировал на страницах «ЭФГ». Речь идет о сращивании уголовного мира, монополий, государственной и политической номенклатуры, которые используют кредитные организации в качестве «общаков» и «прачечных», против чего, по-моему, и боролся зампред. По данным силовых ведомств, объем оборота теневого капитала в стране составляет не менее 50% ВВП. В 2006 г. это превысило 400 млрд долларов. Российская мафия, «Большой бизнес», их банки и покровители просто не могут остаться в стороне от такого гигантского источника прибыли, беспощадно уничтожая тех, кто встает у них на пути.

Союз политико-экономических «верхов» и организованной преступности сложился не сегодня. Владельцы, менеджеры финпромгрупп, а также КБ используют номенклатуру и мафию для захвата собственности, захвата и передела рынка, уничтожения конкурентов и несговорчивых представителей власти, а также в качестве поставщиков финансовых ресурсов. Преступные кланы эксплуатируют бюрократию, банкиров и ФПГ для легализации своих доходов, которые затем размещаются в экономике.

Кредитные организации идеально подходят для этого. Они накопили большой опыт, помогая монополиям уходить от налогов, репатриировать прибыли за границу, легализовать их под видом корпоративных и иностранных инвестиций. Для «олигархических» КБ прибыль решает всё. Главное для них – делать «бабки», а не блюсти честь. Многие искренне полагают, что хорошие банкиры должны быть уголовниками в душе.

Такие же услуги оказываются и трем тысячам российских криминальных сообществ, владеющим более 1,5 тыс. хозяйственных структур, контролирующим свыше 40 тыс. предприятий и фирм, сотни финансовых и кредитных организаций, скрывающим свои действия под предлогом сохранения банковской тайны. Из страны ежегодно утекает не менее 20 млрд долл., имеющих криминальное происхождение. В 2004 г. число коммерческих банков (КБ), замеченных в легализации преступных доходов, выросло на 40%. В 2005 году в правоохранительные органы поступили материалы на более чем 2500 юридических и физических лиц, что превысило показатель предыдущего года в 5,5 раза. Сегодня в базе данных Федеральной службы по финансовому мониторингу (ФСФМ) содержится более 7 млн сообщений о финансовых операциях и сделках на общую сумму свыше 55 трлн рублей. Из них около половины – сведения об операциях, отнесенных к подозрительным.

Большая стирка

Деньги преступного мира «отстирываются» многими банковскими операциями: открытие всех видов счетов; зачисление и выдача средств; предоставление выписок по счетам; обналичивание; осуществление платежей; инкассирование; привлечение и размещение депозитов; предоставление кредитов; обслуживание пластиковых карт; перевод средств в банки-корреспонденты; проведение операций спот и с деривативами; пропуск денег через пункты обмена валюты; открытие, авизование и исполнение аккредитивов; инкассо чеков, векселей, не сопровождаемых коммерческими документами; факторинг, форфейтинг и учет векселей; подключение к системе «телебанк»; обслуживание счетов подставных и подконтрольных мафии компаний, включая зарегистрированные за границей, прежде всего в оффшорах.

Экстерриториальный статус подобных зон крайне затрудняет силовым органам доступ к бухгалтерии, корпоративной переписке и распоряжениям, которыми потоки капитала управляются дистанционно. Например, по направлению ресурсов на создание кредитных организаций и фирм, покупку крупных пакетов ценных бумаг, недвижимости, других активов, осуществление преднамеренных банкротств, слияний и поглощений. По примеру ФПГ, каждая подконтрольная криминалу бизнес-структура стремится как можно дальше развести географически центры получения прибыли и место ее консолидации, уплаты налогов, расчетов и официального адреса владельцев. Оффшор для этого очень удобен.

«Большой бизнес» научил оргпреступность пользоваться транснациональными банками, которые предлагают своим клиентам транзитные вклады до востребования, куда на единый счет юридические и частные лица могут переводить средства. Каждому предоставляется право подписи по данному счету. С него совершаются абсолютно все легальные банковские трансакции по всему миру. Проверка вкладчиков и происхождения денег не проводится. Во многих западных странах кредитные организации предоставляют аналогичный сервис.

Для легализации доходов мафии «олигархические» банки широко применяют забалансовые операции: например, сделки с деривативами, заверка поручительств и обязательств, траст, гарантии – как выдаваемые самими КБ, так и получаемые ими со стороны контрагентов. В последнем случае «грязные» деньги, аккумулированные за рубежом, используются в виде обеспечения ссуды, выдаваемой кредитной организацией и оформленной по всем правилам. Средства уголовного подполья вводятся в хозяйственный оборот и с помощью договоров по управлению имуществом и другими активами, по валютному, налоговому, таможенному, инвестиционному, юридическому, бухгалтерскому консультированию, финансовому инжинирингу.

Кризис 1998 г. был ускорен тем, что сотни миллионов долларов «отбеливались» с помощью форвардных контрактов, для осуществления которых множество компаний и банков доверяли КБ монополий свои деньги. Их источником никто не интересовался. В 2006 г. аналогичные махинации производятся с нефтяными фьючерсами. Часто российские мафиози сами учреждают либо покупают готовые кредитные организации через подставные структуры только ради проведения одной операции – «Прикончи клиента». С помощью агрессивной рекламы под обещание высоких процентов в КБ привлекают множество вкладчиков. Активно мобилизуются средства на рынке МБК. Когда аккумулированы значительные ресурсы, владельцам банка выдаются крупные ссуды, которые не возвращаются, а складируются в оффшорах, после чего хозяева исчезают. От банка остаются только стены.

При поддержке банков, в одну из крупнейших в мире «прачечных» превращены российские валютные, фондовые и товарно-сырьевые биржи, страховые фирмы, пенсионные и инвестиционные фонды, управляющие, лизинговые и аудиторские компании, структуры, занимающиеся денежными переводами. Их популярность для «отбеливания» средств объясняется не только тем, что все они глубоко интегрированы в кредитную систему России (что облегчает запутывание следов с помощью многоходовых трансакций), но и не столь жестким, как банковское, законодательством, надзором и контролем со стороны государства.

Никто и никогда всерьез не докапывался, на какие средства создавались тысячи торговых домов и компаний, финансовых фирм и кредитных организаций, учредивших множество товарных, товарно-сырьевых и фондовых бирж в России. Никто и никогда не интересуется происхождением денег, которые члены бирж используют для совершения сделок. Никто и никогда не отслеживает, кто на самом деле делает заказы брокерам и дилерам на российских и зарубежных биржах по купле-продаже ценных бумаг.

Среди российских инвестиционных компаний есть и замеченные в операциях с «грязными» деньгами. Криминальные инвестфирмы занимаются размещением ценных бумаг, слияниями, управлением активами, привлечением средств КБ для клиентов. Важным каналом легализации уголовных капиталов служит система денежных переводов: официальная – в лице банков, компаний и неофициальная, контролируемая землячествами. В последнюю вовлечены иммигранты из стран ближнего и дальнего зарубежья. Ежегодно через КБ, принадлежащие диаспорам, из России уходит до 18-20 млрд долларов.

Паевые инвестиционные фонды – тоже удобный механизм для отмывания криминальных доходов. Закон разрешает создавать до тридцати видов ПИФов. Сегодня очень активны фонды акций, облигаций, смешанные, инструментов денежного рынка, а также закрытые, которые вкладывают капитал в землю и недвижимость, в права на них, деривативы, венчуры. Для каждого вида инвестиций можно создавать свой закрытый ПИФ.

Убийство Андрея Козлова вынуждает более пристально вглядеться в проблему растущего проникновения уголовников в другие сферы финансов и экономики в целом. Российский Макки-Нож активно подчиняет страховой бизнес, где сконцентрирован капитал, объем которого приближается к 500 млрд рублей. В «стиральные машины» превращены десятки компаний. Заключая договора страхования и перестрахования имущества, ответственности и по иным услугам, они получают и переводят за границу миллиарды долларов в год. В ходу такие схемы. Лицо, легализирующее «грязные» деньги, делает несколько крупных переплат страховых премий, после чего просит выплатить возмещение третьей стороне. Широко используются полисы на предъявителя. КБ удовлетворяют требования о досрочном возврате страховых полисов, когда в этом нет экономического смысла. «Серые» схемы занимают 64% операций: в частности, в страховании юрлиц – 37%, добровольном медицинском – свыше 35%, грузов – почти 40%, жизни – 99%. Страховщики размещают средства на депозиты или передают в траст принадлежащим монополиям банкам, которые вкладывают их в государственные и корпоративные ценные бумаги, недвижимость, используют для кредитования и инвестирования.

Лизинговые фирмы, созданные кредитными организациями, тоже помогают преступным группировкам отмывать и узаконивать доходы. Данная сфера интересна криминалу своей емкостью (более 4 млрд долл..), а также налоговыми и таможенными льготами. Много надежд уголовные кланы возлагают на пенсионную реформу, в ходе которой, как предполагается, в экономику ежегодно будет вкладываться 150-240 млрд рублей. Ожидается, что к 2010 г. накопленные сбережения, используемые для инвестиций, достигнут 1,2 трлн рублей. В глазах мафии, это идеальная возможность легализовать свои капиталы. Сейчас в России зарегистрировано свыше 400 негосударственных пенсионных фондов, созданных компаниями и банками. Очень трудно отследить источник средств, которые отчисляются в НПФ. Но эти деньги возвращаются к учредителям в виде официальных инвестиций в их активы либо вкладываются в акции, облигации, векселя, депозиты, недвижимость, валюту, легально участвуя в обороте.

При содействии КБ уголовное подполье подчинило себе десятки тысяч торговых, промышленных, строительных, риэлтерских, транспортных, рыболовецких компаний, консалтинговых, маркетинговых, рекламных, туристических и адвокатских фирм, предприятий индустрии питания, развлечений и азартных игр, спортивных и оздоровительных учреждений, продюсерских и других организаций. Все эти структуры используют банки для легализации доходов.

При участии кредитных организаций оргпреступность создает в торговой, строительной, транспортной, консалтинговой и других сферах бизнеса массу фирм-однодневок, занимающихся «обналичкой» за солидные «откаты» КБ. Оборот каждой из них превышает миллионы рублей в неделю. Составляются фиктивные договора, сметы и акты приемки, которые подписываются не руководителями фирм, а исполнителями. Указанные документы в незаполненном виде выдаются клиентам. Так оплачиваются подрядные, строительные, ремонтно-отделочные работы, транспортно-экспедиторские услуги, хранение и оформление грузов, торгово-закупочная деятельность, предоставление научно-технической продукции, маркетинговых исследований.

В последние годы российские монополии и их КБ активно скупают за границей банковские, промышленные, торговые, транспортные, страховые, складские и иные структуры. Цель – приблизить производство и сбыт продукции непосредственно к иностранному потребителю, минимизировать издержки, повысить рентабельность. Одновременно туда же хлынули криминальные бизнес-структуры, которые используют связи «олигархов» для проникновения в экономику не только государств СНГ и бывших соцстран, но и дальнего зарубежья.

УСЛУГИ ЧЕРНЫХ И БЕЛЫХ ПОСРЕДНИКОВ ПРИ БАНКОВСКОМ КРЕДИТОВАНИИ

УСЛУГИ ЧЕРНЫХ И БЕЛЫХ ПОСРЕДНИКОВ ПРИ БАНКОВСКОМ КРЕДИТОВАНИИ

Практикум воровства

Активное участие в этой деятельности не только мафиозных и внешне вроде бы «чистых» банков превращает их в откровенно разлагающиеся структуры, на что Андрей Козлов неоднократно указывал в своих публичных выступлениях и интервью. О серьезной деградации корпоративного управления в кредитных организациях свидетельствует действующая в них целая система сознательных нарушений и злоупотреблений с целью увода как можно больше средств из-под контроля Центробанка, Министерства по налогам и сборам, иных надзирающих ведомств, а также обворовывания клиентов.

Большое количество нарушений совершают кредитные организации при ведении бухгалтерского учета и отчетности. Они не составляют ведомости остатков размещенных и привлеченных средств. Не проводят проверки, а если это случается, их результаты не оформляют справками. Компьютеры стоимостью не более 100-кратного установленного законом МРОТ вносят на баланс как основные средства. Не ведут аналитический учет нематериальных активов. Ежемесячно не производят начисление амортизации основных средств, нематериальных активов. Списание последних переносят на расходы.

Когда нужно списать с баланса не полностью амортизированные объекты, банки используют общий фонд переоценки имущества, а не учтенной суммы переоценки конкретного объекта, хотя амортизированную часть имущества следует относить на убытки. Начисление амортизации проводят с месяца ввода основных фондов, а не со следующего месяца после начала эксплуатации. Списание со склада материалов, используемых при ремонте, проводят без составления сметы работ с указанием их объема, норм расходования и минуя счета по учету материальных ценностей. До передачи в эксплуатацию хозяйственные материалы, малоценные быстроизнашивающиеся предметы КБ учитывают на складе без НДС, что занижает их стоимость и необоснованно завышает расходы.

Проверки работы бухгалтерий кредитных организаций обнаруживают, например, что один и тот же сотрудник не только контролирует все счета клиента, но и осуществляет проводки по переводу средств с одного счета на другой. На проводках отсутствуют правомочные подписи, а на чеках и расходных ордерах – правильные надписи. На лицевые счета не переносятся соответствующие реквизиты и суммы, входящие остатки, а также не выводятся исходящие остатки. Грубо нарушается порядок оформления документов и исправительных записей. Все временно не используемые счета контролируются разными банковскими руководителями. Движение средств на личных счетах работников бухгалтерии не отслеживается. При закрытии каждого дня не составляется список всех овердрафтов. Не проводятся ревизии сверки данных аналитического и синтетического учета, режима хранения первичных учетных документов, регистров учета и отчетности.

Совершается масса других нарушений. Резервный фонд банки формируют за счет взносов участников, а затем внесенную сумму возвращают им же путем перечисления в уставный фонд. Резервы создают за счет расходов. При проведении расчетно-кассовых операций фактический остаток денег на конец дня часто ниже минимально допустимого объема, установленного РКЦ. Книга учета наличности ведется в электронном виде. Сведения, не имеющие отношения к кассе, заносятся в книгу учета, например, на счета «Задолженность по сумме основного долга, списанного из-за невозможности взыскания», «Машины, оборудование, транспортные и другие средства, полученные в лизинг». Прием денежной наличности граждан производится не по приходным кассовым ордерам, а по объявлению на взнос наличными.

Часто кассиры выполняют обязанности бухгалтера, занимаются оформлением депозитных договоров и выпиской депозитных сертификатов, заполняют документы за клиентов, якобы по их просьбе. Хранят их же сберегательные книжки, депозитные сертификаты, экземпляры договора банковского вклада и иные финансовые документы, которые работникам расчетно-кассового центра держать запрещено. Отправление денежных средств не проверяется должностными лицами. Недостачи и излишки, обнаруженные в кассе, не отражаются в сводном бухгалтерском учете. Жалобы клиентов на задержку платежей и другие нарушения расчетно-кассового центра руководители КБ просто игнорируют.

Проводя ревизию депозитных договоров, контролеры ЦБ часто обнаруживают отсутствие на документах печатей, номеров и дат составления; полномочия лиц, подписавших их; указанных сроков возврата вклада и выплаты процентов по нему. Внесенные исправления в договор, серьезно меняющие его условия, заранее не оговариваются. Отсутствуют данные о размере процентных ставок, если вкладчик досрочно изымает деньги или кредитная организация задерживает их возврат либо раньше времени расторгает депозитный договор. В него включаются условия, противоречащие законам. Условия пролонгации не фиксируются, что приводит к проволочкам при возвращении банком внесенной суммы, за которые он не платит повышенных процентов. В договор вписывается пункт о беспрепятственном расходовании кредитной организацией средств, зачисленных на депозитный счет, по распоряжению вкладчика, получающего таким образом возможность использовать его как расчетный. Сумма договора не соответствует действительно помещенному на депозит объему ресурсов. КБ в одностороннем порядке меняет ставку по вкладу, не уточнив такого права при подписании договора. По вкладам до востребования не устанавливается периодичность выплаты процентов.

Нарушения совершаются не только при заключении договоров вклада, но и при ведении депозитных операций. Например, по каждому договору вклада юридического лица отсутствуют документы, подтверждающие постановку последнего на учет в налоговых органах. Кредит, выданный со ссудного счета клиенту-юрлицу (который имеет расчетный счет в другом КБ), зачисляется на параллельно открытый ему депозитный счет. Средства на вкладном счете формируются без предварительного зачисления денег на расчетный и текущий счета. Депозит вносится и выдается наличными (как и выплата процентов по нему), минуя расчетный счет, что свидетельствует об уклонении клиента от фиска. После окончания срока депозитного договора деньги с него направляются на покупку векселей либо депозитных сертификатов без использования расчетного счета, что маскирует нежелание юрлица выполнять обязательства по картотеке.

Акционеры (пайщики) делают взнос в уставной капитал с депозитного, а не расчетного (корреспондентского) счета. Депозитный счет обслуживается без составления договора вклада. При депозитных операциях вкладчики не получают в полном объеме информации о состоянии их счетов. Проводки по счету учета депозита осуществляются несвоевременно либо с намеренными ошибками. Проценты по вкладам начисляются неправильно, несвоевременно, в нарушение договорных сроков, не отражаются на соответствующих балансовых счетах, что позволяет кредитной организации искусственно завышать свои финансовые результаты. Средства на депозитных счетах не учитываются при расчете обязательных резервов, направляемых в ЦБ, чтобы занизить перечисляемые суммы. Ставки по вкладам не адекватны получаемым процентам по активным операциям и марже.

Решения по ссудам КБ принимают келейно, а не коллегиально на заседании кредитного комитета. Полномочия руководителей различного ранга при предоставлении кредитов и установлении процентных ставок не разграничиваются. Выданные или продленные ссуды не обеспечиваются ликвидным залогом, передаваемым в распоряжение КБ, гарантиями или поручительствами третьих лиц. Наличие залогов никто не контролирует. Регулярные проверки правомерности выдачи кредитов и процентных ставок по ним не проводятся.

Даже при убыточной деятельности КБ выдают льготные кредиты акционерам и инсайдерам. Кредитуют, не получив от заемщика ТЭО, бизнес-плана, баланса, без заключения кредитного договора, без указания цели, на которую расходуется ссуда, без мониторинга использования денег и финансового состояния заемщика.

От частных лиц принимаются заявки на ссуду без указания источников ее погашения, сведений о работе, о зарплате заемщиков и их поручителей. Кредиты, ранее выданные физическим и юридическим лицам, переоформляются в новые кредитные договора. Ссуды пролонгируются на время, намного превышающее их первоначальный срок, при наличии длительной просроченной задолженности у заемщика по основному долгу и процентам по нему, при отсутствии обеспечения. В залог выдаваемых кредитов банки принимают собственные векселя, то есть превращают в залог свой же долг, либо векселя заемщика, а не его имущество, как требует закон. Истинный объем обязательств дебиторов перед банком и ход их выполнения тщательно скрывают.

Махинации совершаются в операциях с ценными бумагами, при слияниях и поглощениях, наращивании акционерного капитала. Например, в СМИ не сообщается информация о дополнительной эмиссии, которая выкупается владельцами по закрытой подписке за счет кредита, полученного от их же банка. Искусственно увеличивается размер УК с помощью обмена ценных бумаг на нематериальные активы и акции других АО или КБ по сознательно завышенным ценам. Намеренно искажается бухгалтерская отчетность по учету дивидендов. Вместо проводки дебет «Отвлеченные средства за счет прибыли банка» кредит «Расчетный счет акционера» делается проводка на счет «Прочие дебиторы и кредиторы», даже если акционер имеет счет в данной кредитной организации. Когда по привилегированным акциям не хватает дивидендов, недостающую сумму берут не из резервного фонда КБ, а из фонда экономического стимулирования.

При покупке ценных бумаг вместо собственных средств банки используют деньги вкладчиков и клиентов. Не ведут журнал по итогам приобретения акций, облигаций, векселей и других фондовых инструментов. Чтобы не платить налогов, резерв по ценным бумагам создают в момент покупки, а не в первый рабочий день следующего квартала, как требует ЦБ. Резерв под обесценение вложений в акции и облигации, соответствующий аналитический учет по ним нередко отсутствуют. Не восстанавливаются на доходы суммы резерва по проданным акциям. Искажаются сроки и подсчет сумм переоценки ценных бумаг на дату последнего аукциона или сделки. Проводимые операции не соответствуют бухгалтерским проводкам. Доход, полученный по ценным бумагам, не выверяется.

Выпуская облигации, кредитные институты нарушают сроки погашения обязательств, искажают бухгалтерскую отчетность по ним. Не ведут общий лицевой счет по всем видам долговых бумаг. Разницу в цене облигации, проданной ниже номинала, не переносят в последний день года со счета «Расходы будущих периодов» на счет «Операционные и разные расходы». По окончании срока обращения облигации выкупаются не по номинальной, а по фактической, сложившейся на рынке цене. Разница относится на счета «Операционные и разные доходы» и «Операционные и разные расходы».

В операциях с государственными ценными бумагами, особенно «короткими», наиболее часто нарушаются сроки переоценки облигаций. Сознательно неправильно исчисляются суммы переоценки. Ведется один журнал по всем выпускам, а не раздельно, как требуется. Отсутствует журнал оборотов по сделкам с «короткими» бумагами. Много произвола творят кредитные организации с чужими деньгами. Со счета «Средства клиентов на приобретение ценных бумаг» списываются лишние суммы. Завышается размер комиссий. Банк может долго не исполнять брокерский договор и одновременно использовать в своих целях ресурсы клиента. Последнему несвоевременно возвращаются средства по неисполненным брокерским приказам и договорам, а также по выполненным договорам на продажу ценных бумаг.

Излюбленным инструментом для ухода от налогов остаются векселя. Например, векселя Минфина и других эмитентов учитываются по номиналу, а не по цене приобретения. В учете операций по договорам поручения используются счета «Обязательства банка по прочим операциям», «Требования банка по прочим операциям», а не счет «Средства клиентов по брокерским операциям с ценными бумагами и другими финансовыми активами». Тем самым обычная брокерская операция, которая облагается налогом, маскируется под расчеты для себя и за свой счет.

Банки сознательно нарушают правильность оформления собственных векселей. Сведения о причитающихся процентах отражают в строке «Этот вексель подлежит оплате в следующий срок», а на самом деле их следует фиксировать в строке «Обязываюсь безусловно уплатить по этому векселю денежную сумму в размере». Свои векселя КБ приобретают за точно такие же собственные обязательства, не заключая договора мены. Таким образом, невозможно оценить условия сделки, правильность ее учета и расчета налогооблагаемой базы. Для уклонения от фиска выпущенные и учитываемые векселя не регистрируются в специальной книге учета. В нарушение всех законов и инструкций совершаются операции с бездокументарными векселями.

При продаже векселей ниже покупной цены убытки списывают за счет резерва под возможные потери по данным бумагам, что противоречит требованиям ЦБ. Банки погашают векселя, предъявленные к оплате гражданами, выплатой наличными, минуя лицевые счета данных физических лиц. На одном счете ведется учет собственных векселей с различными сроками погашения. При сделках с отсрочкой расчетов (срочных сделках) на внебалансовых счетах не отражаются возникшие требования и обязательства, что в итоге похоронило не один банк.

Кредитные организации прибегают к многочисленным хитростям, чтобы обходить правила валютных операций. При оформлении банками паспортов сделок указанные в них сведения не соответствуют условиям контракта. Реестры учетных карточек, паспорта сделок импортеров отправляются в таможенную службу с большими задержками. В учетных карточках занижается экспортная выручка. Аналитический учет по счетам «Расчеты с клиентами по покупке и продаже иностранной валюты» не ведется на лицевых счетах, которые должны открываться по каждому клиенту и виду валюты. Величина открытой валютной позиции не соответствует заключенным срочным сделкам. КБ не сообщают клиентам о зачислении на их счета поступившей СКВ, не устанавливают лимиты по видам валют и контрагентам, либо дилеры не соблюдают утвержденные лимиты. Совершенные сделки не фиксируются в учете. Выверка доходности операций не проводится. Конвертацию и ее проверку, выписывание и оплату дорожных чеков проводит одно и то же лицо. Комиссионные сборы не отражаются в проводках.

Яростную ненависть к Андрею Козлову и его коллегам в Центробанке вызывала их бескомпромиссная борьба против других злоупотреблений кредитных организаций. Так, чтобы уменьшить налог с имущества, КБ умышленно занижают суммы ежеквартальных платежей, завышают стоимость той его части, которая не облагается фиском, в «Справке к отчету о прибылях и убытках» по сравнению с суммами, отраженными в отдельных лицевых счетах объектов жилья и соцкультбыта. В льготы КБ включают расходы на приобретение квартир для банковских служащих, за один и тот же отчетный период указывают разные начисленные и реально уплаченные суммы налога на имущество. Часто его направляют прямо в бюджет в день начисления, не отражая поступивших сумм по счету «Прочие дебиторы и кредиторы». Уходя от налога на добавленную стоимость, банки не платят НДС при изготовлении бланков ценных бумаг для себя и своих клиентов, при продаже залога, внесенного заемщиком. Часто нарушают сроки и лимиты, установленные для квартальных платежей, что позволяет «внутри» квартала присваивать крупные, не облагаемые фиском суммы.

Мошенничают кредитные организации и с налогами в Дорожный фонд. Скажем, всю сумму направляют в федеральный бюджет одним платежным поручением. По правилам это следует делать двумя «платежками» – в федеральную казну и территориальную, что не позволяет занижать требуемые к уплате суммы. Дату уплаты налога на приобретенные автомобили банки отодвигают от дня фактической оплаты покупки, которая к тому же может производиться совсем по другим ценам. В течение полугодия скрывают использование отдельных видов транспорта.. Не уплачивают налог при бартерных сделках или безвозмездной передаче машины с баланса КБ на баланс пользователя, в роли которого выступает банковский же служащий или клиент. Сознательно неправильно рассчитывают сумму налога с оборота. При покупке нового автомобиля налог исчисляют от продажной цены без НДС и акциза, а отдельные кредитные организации рассчитывают налог в любом случае только с продажной цены.

При фискальных платежах банки не включают в свои доходы комиссии по гарантийным операциям, по страхованию валютных рисков, платежи клиентов по возмещению почтовых, телеграфных и других трат КБ. Как правило, банки значительно завышают расходы на рекламу, консультационные, маркетинговые и информационные услуги. В льготную налогооблагаемую базу включают суммы сверх установленного лимита. Задерживают авансовые платежи в бюджет налога на доходы либо (как вариант) недовносят платежи в результате «ошибки» при исчислении авансовой суммы, а также при отражении начисленных и фактически внесенных платежей в федеральную казну.

Присвоение налогов в бюджеты всех уровней превратилось в целую индустрию, и многие банки служат ее важнейшей составной частью. Махинации в данной сфере облегчаются пробелами и нестыковками в законах, нормативных актах и инструкциях, что позволяет КБ не соблюдать платежную дисциплину, контроль над денежной наличностью, валютными операциями. Кредитные организации реально ничем не рискуют за несвоевременное исполнение поручений налогоплательщиков и инкассовых поручений фискальных органов на перечисление платежей в бюджеты всех уровней. Причем на совершенно законных основаниях: из-за отсутствия у КБ средств на корсчетах даже при наличии денег на счетах клиентов. Подобных нарушений МНС выявило десятки тысяч на сумму в сотни миллиардов рублей. Но в действующем налоговом законодательстве нет механизма, который позволяет ликвидировать задолженность банков с помощью, скажем, ареста средств в расчетах или резервного фонда в ЦБ данных кредитных организаций.

В законе «Об основах налоговой системы в РФ» (от 25 декабря 1997 г.) ст. 15 предусматривала взыскание с КБ в федеральный бюджет дохода от использования задержанных фискальных платежей. Закон не заработал, так как практически невозможно доказать употребление данных платежей как кредитных ресурсов. Отсутствует даже ответственность самого налогоплательщика за неподачу платежного поручения. Инкассовые поручения налоговых органов банки тоже могут не исполнять совсем или исполнять с большими задержками. В качестве наказания МНС не имеет права налагать на КБ и взыскивать с него в бесспорном порядке штраф, например, в сумме застрявшего платежа в бюджет либо во внебюджетные фонды. Не могут налоговики и привлечь руководителей кредитной организации к административной ответственности в виде штрафа, равного получаемой менеджерами зарплате.

Счета по учету доходов федеральной казны открываются в банках, находящихся в тяжелом финансовом положении. Когда КБ «лопается», налоговые деньги пропадают. Даже после закрытия бюджетных счетов налоговых инспекций деньги налогоплательщиков продолжают поступать в «тонущие» КБ и банки с отозванными лицензиями. Извлечение из них фискальных платежей превратилось в полулегальный и исключительно прибыльный бизнес для многих кредитных институтов.

Большие деньги банки утаивали на наличном денежном обороте при обслуживании розничной и оптовой торговли («черный нал»). По самым заниженным оценкам, в теневой сфере вращалась не облагаемая налогами товарная масса на сумму не менее 40% от розничного товарооборота. В результате ежегодно в бюджет не поступают десятки миллиардов рублей. Контроль над работой с наличностью возлагается на КБ. На основании их сведений, а также других финансовых органов фискальные органы наказывают налогоплательщиков за нарушение кассовых операций. На практике банки всячески уклоняются от этих обязанностей либо относятся к ним халатно, что приводит к сокращению предъявляемых к взысканию штрафных санкций.

В свое время были введены «счета недоимщиков» с целью сконцентрировать все денежные средства предприятия-должника, чтобы затем погашать его задолженность бюджету и внебюджетным фондам. Новацию просаботировали: подобные счета открыла лишь четверть недоимщиков. Остальным на помощь пришли нечистоплотные банкиры, помогая должникам расплачиваться с партнерами через ссудные и текущие счета, счета «третьих лиц», векселя, через задержки в исполнении платежных поручений по перечислению налоговых платежей, а также через взаимозачеты, объем которых порой в пять-десять раз превышал размер недоимок.

Метастазы охватили всю систему

Этот корпоративный стиль прямо навязывается основными акционерами, которые остаются главной бедой наших кредитных организаций. Борясь со злоупотреблениями в КБ, Андрей Козлов фактически бросал вызов их хозяевам в лице «Большого бизнеса». Выстрелы на Оленьем валу напомнили о том, что криминализация банковского сектора не ограничивается взаимопроникновением с уголовным миром. Масштаб проблемы намного шире, а метастазы уходят корнями значительно глубже.

Благополучие банковского сектора, не афишируемые правила ведения бизнеса, его этические нормы по-прежнему регулируют владельцы финпромгрупп, считающие, что они и есть вся российская экономика. Но данные ФПГ создавали КБ не в интересах общества, а для обслуживания только своих замкнутых структур. Это в основном казначейские функции внутри холдингов, а вовне – чтобы помогать захватывать и выдаивать рынки. Такая политика деформирует финансовую систему России, закрепляет отсталую энерго-сырьевую ориентацию национального хозяйства, его внешнюю зависимость от цен на сырье и курса доллара. Перекрывает саму возможность модернизации производства и технологических прорывов, которые происходят сегодня в других странах.

Многие «олигархические» банки продолжают активно действовать против интересов государства. Занимаются гигантскими по масштабам махинациями и строительством «пирамид» – кредитных, депозитных, риэлтерских. Выводят центры прибыли, финансовые потоки и расчеты за границу, чтобы сделать их недоступными для российских властей.

Принадлежащие официальным и неофициальным финпромгруппам КБ содействуют в организации неподконтрольных государству зарубежных источников финансирования монополий. Сначала – как организаторы и операторы облигационных займов и синдицированных кредитов. Затем, после налаживания прямых связей между ФПГ-заемщиками и иноинвесторами, – в качестве согарантов финансирования. Это увеличивает общее долговое бремя на страну, усиливает риск дефолтов. Сегодня, несмотря на снижение внешней задолженности государства, в результате аппетитов монополий и их банков суммарные российские долги превысили уровень 1998 года.

В качестве инвестиционных банков КБ переводят на Запад и основной рынок акций («голубых фишек») своих компаний, из-за чего национальный рынок всё больше обескровливается. Активно участвуют в захватах собственности, недружественных слияниях и поглощениях в интересах акционеров-монополий. В последние годы «олигархические» банки сказочно обогатились на скупке российских промышленных активов и перепродаже их нерезидентам, которые потом нередко закрывают полученные производства, чтобы избавиться от конкурентов в России.

Политика «олигархов» в кредитной сфере усилила системные риски банковского сектора, макроэкономические деформации и дисбалансы. Созданный монополиями с помощью своих КБ механизм капиталообразования и инвестиций обслуживает исключительно собственные структуры, законсервировался как изолированная, замкнутая сфера, которая постоянно воспроизводит саму себя. Перелив капитала если и происходит, то в ничтожном объеме и лишь в единичные российские производства, где изредка экспортеры размещают инвестиционные заказы (энергетика, ряд машиностроительных подотраслей). В другие сектора деньги почти не поступают. Нужное оборудование вместе со связанными кредитами монополии получают за границей. В результате по рентабельности и инвестиционной привлекательности отечественная промышленность разделилась на два полюса – на предприятия, обслуживающие внешний либо внутренний спрос. Это усиливает структурную несбалансированность всего национального хозяйства.

Самофинансирование финпромгрупп работает только в одну сторону: высасывает гигантские средства из российской экономики и закупоривает их внутри энерго-сырьевых холдингов. Лишаются ресурсов большинство кредитных организаций и госказна, уменьшаются их возможности подпитывать материальное производство. Навязанная монополиями политика «currency board» («валютного управления») вынуждает Центробанк вводить рублевую массу в обращение через покупку СКВ непосредственно у экспортных «олигархов», а не через КБ. Например, кредитуя банки, покупая у них госбумаги и тем самым поддерживая ликвидность, увеличивая возможности КБ создавать безналичные деньги, наращивать капвложения.

Таким образом, вместо стимулирования поддержки банками реального сектора, денежная эмиссия напрямую накачивает финансами крупнейшие сырьевые монополии, причем по курсу, который в 2,4 раза превышает паритет покупательной способности рубля. На текущих счетах экспортных компаний скапливаются средства, сопоставимые с ресурсами всей российской банковской системы, которая в такой ситуации всё больше изолируется от остальной части национального хозяйства. По самым заниженным оценкам, около трети прироста монетарной массы вообще не попадает в КБ, подрывая их положение как кредиторов предприятий, работающих на внутренний рынок.

Недоступность финансовых ресурсов для предприятий-заемщиков вне энерго-сырьевых конгломератов объясняется также тем, что огромная часть кредитования в России носит нерыночный характер. В постсоветские годы «олигархи» сформировали в России банковскую систему, которая состоит не из клиентских, а в основном из карманных КБ, обслуживающих главным образом участников своих официальных и неофициальных финансово-промышленных и территориально-промышленных групп.

Действующие в РФ кредитные организации принадлежат примерно пяти тысячам собственников. Самые состоятельные из них представлены «энерго-сырьевиками». Именно они, а не сотни тысяч российских предприятий, являются привилегированными клиентами «олигархических» КБ, получая, таким образом, конкурентные преимущества. Предприятиям-аутсайдерам либо отказывают, либо кредитуют их в ограниченных объемах, но по завышенным ставкам. Помимо дискриминации значительной части товаропроизводителей, подобная практика приводит к опасной концентрации банковских рисков. При возникновении трудностей в кредитной организации или в экономике в целом владельцы банка спасают прежде всего собственные средства, принося в жертву именно КБ. Так происходило при банкротствах крупных системообразующих банков в августе 1998 г. и летом 2004 года.

«Мы дали вам, суки, деньги»

Кредитные организации – неотъемлемая часть экономической системы. Какова она, таковы и они. Из-за политики «олигархов» свыше 90% кредитных организаций сидят на голодном пайке, ибо отсечены от основных финансовых потоков в экономике, поэтому вынуждены обслуживать только малую ее часть. В результате подавляющее большинство КБ переживает скрытый кризис, несмотря на огромные доходы экспортеров и рублевое предложение со стороны ЦБ.

Стремясь получить реальную прибыль, чтобы по крайней мере уберечь капитал от инфляции и налогов, банки вынуждены «агрессивно» кредитовать, принимая на себя повышенные риски, что всегда предшествует банкротству. Первым шагом к нему становится ухудшение ссудного портфеля в виде нарастающих «невозвратов». В балансах проблемные долги не только скрываются (на время отчета часть плохого портфеля передается дружественным структурам) или маскируются под пролонгированные кредиты (величина которых доходит до половины и больше суммарного портфеля), но и не подкрепляются необходимыми резервами. Всё это только провоцирует новые кризисы, подобные августовскому 1998 года. Главную роль в нем сыграли, конечно, не столько ГКО, «крестным отцом» которых был объявлен Андрей Козлов, сколько монополии и их банки. Они приближали кризис как могли.

В годы высокой инфляции «энерго-сырьевики» через принадлежащие им КБ выкачивали из экономики в свои «империи» и уводили за границу до 15% российского ВВП с помощью пролоббированного ими заниженного курса рубля. Валютные котировки до 12 раз (!) превышали паритет покупательной способности отечественного дензнака. Это сделало сверхдоходным экспорт сырья, материалов и продукции первого передела. Подобная курсовая политика разоряла Россию, высасывала из нее невосполнимые ресурсы, в прямом смысле убивала отрасли, зависящие от внутреннего спроса, – обрабатывающую промышленность, сельское хозяйство. Этот дисбаланс сохраняется и поныне.

Именно финпромгруппы и их банки навязали России долговой тип экономики. Как эмитенты ценных бумаг ФПГ не могли конкурировать с государством, которому надо было возмещать значительные доходы, выпавшие в результате отказа от госмонополии и массового уклонения от налогов. «Большой бизнес» поступил иначе. С помощью своих банков он профинансировал и организационно помог запустить механизм кратко- и среднесрочных заимствований с помощью гособлигаций (ГКО-ОФЗ), протолкнув собственные КБ в качестве основных первичных дилеров данного рынка, главных посредников на нем для российских и иностранных портфельных инвесторов. «Пирамида» строилась по принципу: государству – риск, «олигархам» – прибыли.

Пользуясь трудностями правительства, «олигархические» КБ менее чем за два года подняли доходность операций с ГКО до 350% годовых и выше, втянули в них практически все средства финансового рынка – валютного, ссудного, фондового. Когда деньги иссякли, «системообразующие» банки бросили на сделки с гособлигациями накопления граждан, предприятий, инвестиционных и пенсионных фондов, страховых компаний. Последних через правительство заставили часть свободных ресурсов вкладывать в ГКО. Всех сделали материально заинтересованными в функционировании «пирамиды».

Эти бумаги окончательно угробили государственные финансы и процесс рыночного капиталообразования. Механизм ГКО мог работать только на постоянном притоке новых средств для погашения уже накопленных долгов. Их суммарный объем почти сравнялся с денежной массой М2. чтобы «пирамида» не обрушилась, доступ к операциям с рублевыми облигациями по настоянию «олигархов» был открыт для нерезидентов. Зарубежные спекулянты использовали «олигархические» КБ, кредитуя их «горячими» деньгами под обеспечение гособлигаций. Договоры страховались форвардными контрактами. По их условиям, стоимость заложенных активов должна была непрерывно переоцениваться в зависимости от рыночных котировок госбумаг. Если последние падали, требовалось немедленно довнести активы, чтобы компенсировать уценку залога.

Я уже писал о том, что, подобно наркотикам в «опиумных» войнах, «короткие» ГКО приносили смерть одним (бюджету, реальному сектору, социальной сфере) и сверхобогащение другим. Вкладывая через КБ один доллар в сделки с российскими гособлигациями, монополии и иноинвесторы получали 18-36 долларов, или в 120 раз (!) больше, чем на любом другом легальном рынке. Андрей Козлов отчаянно пытался спасти свою репутацию как одного из создателей ГКО, сохранить управляемость этого механизма. Но монстра уже вывели из-под контроля. Нажирались по горло и не могли насытиться допущенные к кормушке члены администрации президента, правительства, парламента и даже руководители ЦБ. Каждый пытался отхватить и изжарить себе кусок пожирнее на общероссийском пожаре. Один из тогдашних шефов Центробанка даже получил прозвище «Мистер Кэш» за свою любовь к толстым конвертам с «зеленью», которые еженедельно приносил ему с торгов другой член совета директоров.

Банковским «олигархам» перепадало чуть меньше, поскольку им приходилось нести расходы по обслуживанию кредитов, депозитов, форвардных контрактов. И всё равно ни одна отрасль, ни один бизнес не давали столь умопомрачительных прибылей. Охваченные «золотой лихорадкой», «олигархические» КБ продолжали заключать всё новые срочные сделки, репатриируя прибыли за границу. Расчет был циничным и простым. При любом раскладе государству будет трудно откреститься от своих долговых расписок (облигаций), а также от крупнейших банков. Ведь они обслуживали всё население, сотни кредитных организаций и тысячи компаний, региональные власти, счета федеральных органов, включая таможенную и налоговую службы. Летом 1998 года данные КБ аккумулировали у себя 88% бюджетных средств, 86% ресурсов предприятий, 94% депозитов.

Пока цены на российскую нефть оставались высокими, «пирамиду» ГКО удавалось рефинансировать. Но в первой половине 1998 г. баррель марки «Юралс» подешевел до 8-10 долл. при тогдашней себестоимости добычи и транспортировки 13-15 долларов. Снизились цены на другое отечественное сырье. Соответственно упали внешнеторговые доходы монополий и налоговые поступления в казну. Запускать печатный станок было опасно, так как первое что убивала инфляция, – это казну (обесценивая ее рублевые облигации и доходы), банки (обесценивая те же облигации как залоги и активы, а также собственный капитал в рублях), иноинвесторов (вложившихся в госбумаги и другие рублевые активы).

Под нажимом монополий правительство объявило дефолт, то есть приостановило обслуживание государственных долгов и всех внешних обязательств российского бизнеса. Одновременно оно выполнило и другое требование финпромгрупп: в 4 раза девальвировало рубль, сделав им фантастический подарок. Для сохранения рентабельности производства при снизившихся мировых ценах экспортеры в ТЭКе, черной и цветной металлургии, нефтехимической, химической, лесной, целлюлозно-бумажной отраслях мечтали об обесценении национального дензнака хотя бы на 30-50%. Получили же 400%, которые вскоре превратились в 500% (!) из-за последовавшего скачка инфляции.

Это была новая экспроприация гигантской части национального капитала в пользу экспортных монополий. В результате девальвации, падения ориентированного на внутренний рынок производства и сбора налогов российский ВВП в 1998 г. сократился втрое – до 150 млрд долл. и стал меньше, чем у Бельгии. Обанкротились все крупнейшие КБ, которыми монополии просто пожертвовали. Капитализация рынка ценных бумаг «съежилась» с 200 млрд до 10-12 млрд долларов. Россия стала одним из крупнейших должников в мире. Ее официальная внешняя задолженность выросла до 220 млрд долл. (165 млрд составляли долги государства, 30 млрд – банков, 25 млрд – компаний). Данная сумма в 5 раз превышала все годовые доходы казны и равнялась 147% ВВП.

И это не всё. С учетом не признаваемого публично внутреннего долга различных органов власти перед бюджетниками и предприятиями по зарплате и госзаказу общая госзадолженность превысила 300 млрд долл., или 200% ВВП. Кроме того, никем не регулируемые обязательства «олигархических» КБ по форвардным контрактам перед зарубежными партнерами достигли 250 млрд долл., что почти в 7 раз превосходило совокупную капитализацию кредитных организаций перед кризисом. Зная о готовящемся дефолте из своих инсайдерских источников, особо доверенные КБ заранее избавились от ГКО и «ушли» в доллары, но всё равно не смогли расплатиться по форвардным сделкам. Именно они добили банковскую систему, умертвили экономику, полностью оправдав свое прозвище – «ядерные отходы», которым в США награждены за опасность все производные инструменты.

«Олигархов» это совершенно не волновало. Гораздо больше тревожил ультиматум, предъявленный им иностранными кредиторами: если валютные долги (по форвардным контрактам, предоставленным кредитам, размещенным депозитам, корпоративным облигационным займам) не будут погашены, доступ на мировой рынок будет навсегда закрыт.

Системообразующие КБ реструктурировали часть обязательств, договорившись о рассрочке платежей. Значительную часть задолженности погасили, просто обокрав граждан, компании и кредитные организации, которые доверили им деньги, а также своим капиталом. В итоге собственные средства «олигархических» и остальных российских банков «усохли» с 35 млрд до 1,6 млрд долл. (без учета Сбербанка), активы – со 155 млрд до 45 млрд долл. Потом, когда мировые цены на российское сырье и продукцию первого передела вновь пошли вверх, монополии помогли своим банкам восстановить капитализацию из экспортных доходов и оффшорных «заначек». К тому времени за рубеж было выведено свыше 2 трлн долл. российского происхождения (западные правоохранительные органы называют втрое большую сумму) в виде валюты, драгоценных металлов и камней, прав собственности на землю и недвижимость, ценные бумаги и иные активы.

Пятикратное обесценение российского дензнака превратило в пыль рублевые сбережения граждан. Валютные были обменены банками по грабительскому курсу либо просто присвоены. Разница в доходах 10% самых богатых россиян и 10% самых бедных выросла до 47 раз, а в ряде регионов – до 1000 раз и более. Если в остальном мире, по данным ООН, минимальная зарплата малоимущих составляла 416 долл. в месяц, то в России – менее 6 долларов. Примерно треть населения получала доход ниже прожиточного уровня и потребляла на 30-50% меньше, чем в самые трудные 80-е гг. в СССР, около четверти – голодали. Вместе с тем ничтожная прослойка «олигархов» – 2% граждан – неслыханно обогатилась на кризисе 1998 г., поставив под свой контроль 80% национального богатства.

Замедление импорта и административное сдерживание цен монополистов несколько лет поддерживали рост производства на предприятиях, ориентированных на внутренний рынок. Но создать свой механизм накопления капитала они не смогли, так как «олигархи» вернули себе свободу ценообразования. Допинг девальвации перестал действовать. Приток нефтедолларов пока не иссякает, укрепляя рубль, что повышает рентабельность импорта, с которым отечественная промышленность конкурировать не в состоянии. Зависимость России от вывоза сырья и высоких мировых цен на него по-прежнему настоятельно требует перестройки структуры экономики, капиталообразования, экспорта, перевода их на фундамент производств, выпускающих продукцию с большой долей добавленной стоимости. Необходимо срочно реформировать работу кредитного сектора.

«Олигархические» банки и их «энерго-сырьевые» хозяева в этом абсолютно не заинтересованы.. Как и раньше, они живут за счет строительства «пирамид», процентных и валютных спекуляций. Мораль акционеров КБ проста и цинична: «Мы дали вам, суки, деньги на организацию и работу банка. Нам нужна от вас прибыль, и нас совершенно не волнует, как вы ее будете получать». Расплатой за это стал кризис летом 2004 г., одним из виновников которого вновь пытались сделать Андрея Козлова.

Жадность сильнее страха

Хронологически этот кризис начался 13 мая 2004 г. с отзыва лицензии у Содбизнесбанка, пойманного на отмывании денег организованной преступности. 16 мая власти заявили об аналогичных претензиях еще к десятку КБ. То, что этих двух заурядных событий хватило для массовой паники вкладчиков и коллапса российской банковской системы, лучше всего говорит о ее состоянии.

Независимо от повода кризис был неизбежен. Его причиной, как и в 1998 г., стали гигантские спекуляции «олигархических» КБ, владельцы которых рассматривают собственные банки как машины по добыванию денег любыми способами. При снижении курса рубля в 2004 г. «олигархи» играли на повышение СКВ. Заняв длинную валютную позицию, они скупали доллары, а затем продавали американские дензнаки и номинированные в них активы по более высоким ценам. Вера в то, что ЦБ под нажимом экспортеров будет и дальше способствовать удорожанию «бакса», была столь велика, что «олигархические» КБ заимствовали (для последующей конвертации) огромные рублевые суммы у ЦБ под залог ценных бумаг (операции репо) и на рынке межбанковских кредитов. Это вызывало резкие скачки процентных ставок, курсов и котировок. Дестабилизация во всех финансовых сегментах была только на руку спекулянтам.

«Олигархические» банки начали еще больше расшатывать ситуацию, когда ЦБ отказался идти на поводу у экспортных монополий и весной 2004 г. перешел к поддержке рубля. Неглинную вынуждала к тому необходимость погашать огромные внешние долги, сдерживать инфляцию, стимулировать накопление капитала и инвестиции в производство. КБ финпромгрупп воспользовались ослаблением доллара, дешевизной западных кредитов и относительным укреплением российского дензнака, продолжали обогащаться на арбитраже (курсовой и процентной разнице). Но ЦБ с помощью интервенций остановил падение «гринбека» в России. Спекуляции утратили доходность.

Страхуясь от политических рисков, КБ увеличили вложения средств в зарубежные активы, обращая в СКВ все доступные рублевые ресурсы. Только за апрель-май «олигархические» банки и монополии вывели из России 9 млрд долларов. В июне на ММВБ объем операций своп (обмен рублей на СКВ) достиг рекордной отметки – почти 700 млн долл. в день. Это быстро осушало рынок МБК, что ставило зависимые от него кредитные организации на грань банкротства.

Еще одной причиной большого оттока капитала из России в 2004 г. стало решение Федеральной резервной системы (ФРС) США поэтапно повышать базовую процентную ставку в целях борьбы с инфляцией. Удорожание доллара в Соединенных Штатах стимулировало прилив средств в эту страну. Инвесторы начали отзывать ресурсы с развивающихся рынков, прежде всего российского, и вкладывать в американскую экономику.

Меры ФРС создали и другие трудности нашим монополиям и их КБ. Повышение стоимости денег в США потянуло вверх лондонскую межбанковскую ставку ЛИБОР, что увеличивало выплаты по взятым ранее инокредитам. В 2004 г. внешний долг банков достиг 25 млрд долл., ФПГ – 50 млрд долларов. Они заключали кредитные договора по плавающим ставкам, привязанным к ЛИБОРу. Необходимость погашать возросшие долги заставила «олигархов» еще агрессивнее вычерпывать валютные и рублевые ресурсы на российском рынке. И всё равно, пока цены на нефть и другое сырье оставались высокими, а иностранные ссуды – относительно дешевыми, финпромгруппы продолжали активно заимствовать за рубежом под залог экспортной выручки.

Банки находились в более сложном положении. Они полностью зависели от финансового состояния тех, кого кредитовали. Если заемщик вовремя не погашал долг, последний продлевался. И сегодня пролонгируемые кредиты составляют свыше половины всех выданных, что маскируется различными способами. Но в задолженности клиентов «омертвляются» значительные средства. Чтобы восполнить свою ликвидность, КБ строят «пирамиды» – кредитные (занимая на рынке МБК и погашая одни взятые ссуды с помощью других) и депозитные (проценты по открытым вкладам выплачиваются за счет средств новых клиентов). Летом 2004 г. это ускорило разорение многих банков.

Граждане и предприятия, напуганные агонией КБ, начали активно изымать из них свои сбережения и переводить в наличную СКВ, на счета в государственных и иностранных кредитных организациях. Лишь в мае-июле коммерческие банки лишились 17 млрд долларов. Пытаясь удержать вкладчиков, многие КБ шли на отчаянный шаг: повышали ставки по депозитам, не имея адекватных прибыльных активов. Это было самоубийством для проблемных банков. Их маржа (разница в ставках при размещении и привлечении ресурсов) катастрофически уменьшалась, что приближало смерть в условиях острой нехватки денег на рынке МБК и его почти полной остановки, низкой ставки рефинансирования ЦБ, падения доходности в других сферах вложения капитала.

Особенно тяжелая ситуация возникла в строительстве и торговле недвижимостью, где «олигархи» соорудили еще одну циклопическую «пирамиду». В 2004 г. она угробила и превратила в потенциальных банкротов немало банков (и не только их). Официально около 170 КБ работали на этом рынке. В действительности общее число было намного больше, поскольку часто кредитные организации по разным причинам действовали через другие структуры.

Почти все банки использовали при этом рискованные технологии. Для возведения дорогой недвижимости «олигархические» КБ предоставляли кредиты, мобилизуемые на Западе. Средние и малые применяли риэлтерские и клиентские «пирамиды»: оптом выкупали коммерческие квартиры на стадии первых этажей (а чаще – котлована) для последующей перепродажи спекулянтам. При массовой застройке практиковались долевые схемы. Нулевой цикл и два-три этажа оплачивались деньгами КБ и застройщика. Одновременно с помощью агрессивной рекламы привлекались будущие жильцы и арендаторы, из чьих средств банк и строительная компания возмещали свои затраты и завершали оставшуюся часть здания.

Подавляющее большинство КБ финансировали строительство «вдолгую», не имея таких же по срокам «длинных» пассивов. Долгосрочные кредиты формировались за счет «коротких» заимствований на рынке МБК. Стратегия банков заключалась в том, чтобы как можно быстрее реализовать жилье по высоким ценам. Только в Москве рыночная стоимость коммерческих квартир сравнялась с ВВП России.

В 2002–2003 гг. ценовой пузырь удерживался на заоблачном уровне. Во-первых, из-за больших кредитов, взятых «олигархами» за рубежом (для сооружения торговых и деловых центров, элитного жилья), которые требовалось возвращать. Во-вторых, из-за неограниченной, как казалось, возможности «задирать» цены реализации, которые в несколько, а иногда в десятки раз превосходили себестоимость строительства. Растущий спрос со стороны богатых клиентов поддерживался притоком «энерго-сырьевых» долларов и иностранных «горячих» денег в Россию.

В 2004 г. «пирамиды» начали рушиться. Алчность «олигархов», нестабильные источники ресурсов, уродливое ценообразование в отрасли сделали многие строительные программы нерентабельными. Из своего опыта финансового консультирования могу привести такие цифры. Помимо оплаты права застройки, сама стоимость работ, скажем, при возведении гостиниц, офисных и торговых центров не превышает 30-40% от общих расходов, типового жилья – 50%. Остальные 50-70% уходят на «откаты» чиновникам разного уровня. В противном случае не получить землеотвод, прописку для иногородних рабочих, хорошее отношение различных служб.

Монополизм местных властей в распоряжении землей, их алчность и другие внерыночные факторы не позволяют точно рассчитывать экономику строительных проектов, их доходность, административные и иные риски.. Поэтому всё это при продаже или сдаче в аренду готовых объектов с запасом загоняется в цены. В них же банки закладывают темпы инфляции (включая удорожание стройматериалов, энергоносителей, транспортных услуг), заработную плату, обесценение доллара, оценку будущего спроса (платежеспособности потребителей), рекламные затраты. На основании прогнозов будущих расходов и доходов КБ строят модель «кэш флоу» и под нее берут кредиты или привлекают инвестиции, стоимость которых тоже включается в цены. Ценовой «пузырь» надувается еще больше. Он лопается, если расчеты хотя бы по одному компоненту вдруг оказываются неверными. В 2004 г. такие ошибки оказались летальными для многих КБ.

Допускались и другие просчеты. Банкиры прекрасно знали, что ГК РФ фактически стирает различие между срочными вкладами граждан и текущими счетами, поэтому крайне рискованно использовать размещенные на них средства для кредитов и инвестиций. В очередной раз жадность оказалась сильнее осторожности. В погоне за наживой многие кредитные организации рассматривали размещенные у них депозиты сроком свыше года как стабильный «длинный» ресурс в финансировании строительства. И жестоко поплатились, когда в мае-июле началось повальное бегство охваченных паникой клиентов, снимавших деньги и со срочных вкладов.

«Олигархи» не упускали ни одной возможности поживиться. Банки, даже имеющие большие собственные ресурсы, доступ к средствам компаний-акционеров и рынку МБК, все равно цеплялись за каждую копейку – финансировали строителей и оплачивали сделки с недвижимостью не деньгами, а векселями. Это экономило скрягам ликвидность, сокращало налоговые выплаты и, как оказалось в ходе кризиса, жизнь ряда кредитных организаций.

Обычно свыше 90% расходов строительные компании финансируют заемными средствами, из которых 30% получают «живыми» деньгами, а 60% – банковскими векселями. Вексельный кредит обходится значительно дешевле, чем стандартная ссуда. Ставка может быть и вовсе нулевой, если кредит берется, скажем, на шесть месяцев, а срок обращения бумаги – год.. Кроме того, вексель приносит небольшой курсовой доход при перепродаже на вторичном рынке, обеспечивает быстрые расчеты с поставщиками. Иногда банки принимают векселя строительных компаний в обмен на выданные кредиты, но со значительным переобеспечением активами (до 150-200% и больше).

В российских условиях вексельное обращение превратилось в циклопическую «пирамиду» рефинансирования долгов и одновременно в мину замедленного действия. Оборот данных долговых бумаг держится исключительно на доверии к эмитентам и объеме ликвидности на «межбанке». Спекуляции «олигархов» и бегство капитала из России в 2004 г. до основания сокрушили рынки МБК и векселей. В первую очередь банковских, поскольку при первых симптомах кризиса КБ закрыли друг другу лимиты кредитования и, следовательно, лимиты приобретения вексельных обязательств.

Это привело к банкротству крупных КБ, оказавшихся не способными отвечать по данным финансовым инструментам. Другие уцелели благодаря тому, что на деньги своих акционеров выкупили все выпущенные векселя или значительную их часть. Третьи понесли убытки, так как покупали бумаги по высоким ценам, а продать не смогли и по бросовым. У четвертых – конечных держателей – на руках остались пачки гербовой макулатуры, которую никто не хотел оплачивать.

Обнародованного компромата на небольшой Содбизнесбанк оказалось достаточно, чтобы летом 2004 г. в России началась цепная реакция широкомасштабного финансового кризиса.

«Олигархи» научили бандитов пользоваться транснациональными банками (ТНБ), вроде «Бэнк оф Нью-Йорк». ТНБ предлагают своим клиентам транзитные вклады до востребования, куда на единый счет юридические и частные лица могут переводить средства. Каждому предоставляется право подписи по данному счету. С него совершаются абсолютно все легальные банковские трансакции по всему миру. Проверка вкладчиков и происхождения денег не проводится. Во многих западных странах кредитные организации предоставляют аналогичный сервис.

Положение Андрея Козлова как руководителя надзорной структуры над банковской системой было сложное. С одной стороны, закон предоставил ЦБ широкие права контроля и при необходимости – вмешательства в работу коммерческих банков. С другой – монополии, обслуживающие их кредитные организации и госаппарат делают всё, чтобы эти права остались на бумаге. Административный ресурс «олигархов» всегда оказывался сильнее, чем у Неглинной, если она пыталась приструнить хотя бы одного «крупняка».

Эта проблема досталась ЦБ и правительству в наследство от 90-х годов. Тогда банковское законодательство, пруденциальные и надзорные нормы «кроились» и «шились» исключительно под «олигархические» КБ. Последние искренне верили, что с ними никогда и ничего не случится в силу их интегрированности в систему государственной, экономической и политической власти. Благодаря связям в высших эшелонах бюрократии «семибанкирщина» превратилась в неприкасаемую касту, творившую любой произвол. Неглинную на пушечный выстрел не подпускали к информации о реальном положении дел в КБ. Перед проверяющими из ЦБ могли запросто захлопнуть дверь, угрожать им, вести за ними наружное наблюдение, а слишком настырных даже избить руками охранников. Все сходило с рук. Такой порядок «олигархи» хотят сохранить и сегодня.

Драматические события 2004 г. вынудили ЦБ и правительство вернуться к реформе кредитного сектора. Были приняты важные нормативные акты, цель которых – заставить КБ монополий работать на российскую экономику, а не на частные интересы, не допустить новых кризисов и массового разорения вкладчиков. Однако позиции «олигархов» еще достаточно сильны, чтобы навязывать власти свои правила игры. Их стратегия и тактика строятся на том, чтобы затягивать принятие и осуществление важных поправок к нормативным актам. Не допускать, чтобы планы властей увязывались с конкретными сроками исполнения. Срывать синхронизацию банковской перестройки с реформами в других сферах экономики, политики, социальных отношений.

В законах, в том числе о ЦБ, намеренно сохраняется множество нестыковок, противоречий, прорех, из-за чего нормативные акты похожи на сито. До сих пор отсутствуют механизмы надлежащего исполнения обязательств и судебных решений. Из-под надзора и контроля выведены целые пласты финансовой и хозяйственной деятельности, где отношения регулируются коррупцией и руками бандитов. За последние 10 лет обанкротилось больше половины кредитных организаций, разорив вкладчиков и кредиторов. Но, в отличие от других стран, в России не применяется уголовное или административное наказание менеджеров и владельцев банка за намеренное банкротство, уклонение от ликвидации, официальная дисквалификация банкиров. Поэтому продолжается практика, когда управленцы, угробившие не один КБ, спокойно переходят в другой, заблаговременно переведя туда все активы и деньги, украденные у клиентов. Этот порядок пока незыблем и держится на принципах: «лохов надо лохать», «в России нет таких обманутых вкладчиков, которых нельзя обмануть еще раз». Новая война «олигархов» против ЦБ была неизбежной. И она разразилась.

27 декабря 2003 г. Госдума приняла Закон «О страховании вкладов физических лиц в банках РФ», в разработке и продвижении которого активно участвовал Андрей Козлов. Не все могли выдержать проверку на прочность и войти в новую систему. Как отмечал зампред Центробанка, каждый третий КБ в Москве и каждый десятый в регионах раздувает капиталы с помощью вексельных, кредитных и других схем. Не попавшие в систему страхования не только лишались лицензии на работу с физическими лицами, но и получали своего рода официальную «черную метку». Она служила предостережением для всех партнеров и клиентов «помеченных» банков.

В ответ «олигархи» начали активно дестабилизировать финансовую ситуацию, подстегивать панические настроения среди вкладчиков, обвиняя ЦБ в раздувании кризиса. Через подконтрольные СМИ «олигархи» начали обвинять Андрея Козлова в том, что он небескорыстно допускает одни банки в систему страхования вкладов, закрывая доступ другим. В прессу вбрасывалась информация, что он якобы тоже лично обогащался на сделках с ГКО в 1998 году. Приводились счета и суммы. Мишенью, конечно, был не только и не столько зампред Центробанка.

Власти приняли вызов. 1 июля Кабинет предварительно одобрил стратегию развития банковского сектора до 2008 года. В документе фактически провозглашалось, что государство, которое монополии в 90-е гг. отодвинули в сторону, теперь берет реструктуризацию КБ в свои руки. Реформа кредитных организаций – и такого еще не было – напрямую увязывалась с задачей избавить страну от сырьевой зависимости и паразитирующих на ней «олигархических» КБ, диверсифицировать экономику, сделав главную ставку на развитие хай-тека.

Центробанк не дал «олигархам» использовать против него население. 10 июля Госдума с подачи Неглинной приняла закон о полной компенсации за счет средств ЦБ частных вкладов до 100 тыс. руб. во всех банках, обанкротившихся после 27 декабря 2003 года. При этом отбор в систему страхования ускорился, в чем А. Козлов активно участвовал. Одновременно для пресечения недобросовестной конкуренции между кредитными организациями их обязали раскрывать всю информацию о процентных ставках по вкладам и задолженности по ним. ЦБ получил право снижать проценты по рублевым депозитам в комбанках не ниже ¾ ставки рефинансирования, а по валютным – не ниже ЛИБОРа. Тем самым сводились на нет уловки КБ, которые, начав тонуть, спешно повышали проценты по вкладам, чтобы привлечь дополнительные ресурсы, зная наперед, что деньги не вернут.

Неглинная решила положить конец разворовыванию банков собственниками. Они часто заставляют менеджмент выдавать им бесплатные ссуды, тем самым вынуждая КБ завышать ставки за обслуживание для «не своих», а главное – брать на себя неподъемные обязательства. Во время кризиса в мае-июле 2004 г. это привело к гибели известные кредитные организации. Когда им оказывалось нечем платить по долгам и наступал дефолт, хозяева демонстративно самоустранялись со словами: «Если попугай издох – черт с ним. Купим себе нового». Менеджеров вынуждали расплачиваться с кредиторами, в первую очередь зарубежными, деньгами других вкладчиков и клиентов. Что это чужие деньги, владельцам КБ было совершенно наплевать.. Но, как оказалось, ненадолго.

31 июля Госдума сразу во втором и третьем чтениях приняла поистине революционные поправки в банковское законодательство. Речь идет об дополнениях в закон «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» в части ужесточения требований к собственникам КБ при его ликвидации. В случае, когда для выплат всем кредиторам средств банка не хватит, недостающую сумму решено взыскивать с хозяев КБ. Солидарная ответственность заставляла их не только отвечать всем своим имуществом за «попугая», но и беречь его, следить за финансовым здоровьем.

Другие поправки перекрывали владельцам КБ такую лазейку, как создание при кризисе бридж-банков. Во время кризиса 1998 г. монополии поступали так. В разорившемся КБ разделялся баланс, и рядом с банкротом, у которого не работал корсчет, учреждалась новая кредитная организация. В нее переводились все работающие и ликвидные активы, персонал, оборудование, имущество и недвижимость, филиальная сеть, обязательства перед особо ценными клиентами. На балансе «старого» КБ оставались минимальный состав служащих, вся задолженность перед населением и другими кредиторами, «проблемные» активы. В дальнейшем его превращали в организацию по управлению остатками портфеля либо просто ликвидировали, распродав «плохие» активы, чтобы погасить хотя бы часть задолженности.

Так, для лопнувшего в августе 1998 г. «СБС-Агро» бридж-банком стало «Первое О.В.К.». с баланса «СБС-Агро» во время кризиса хозяева банка вывели с помощью различных махинаций активы на сумму около 13 млрд долл., включая средства граждан (КБ обслуживал свыше 1% российских вкладчиков) и юридических лиц, весь капитал (4,8 млрд долл.), оставив на балансе лишь долги (свыше 2 млрд долл.). Санацию данного КБ поручили агентству по реструктуризации кредитных организаций. Придя в банк, представители арко обнаружили, что взять с него нечего. По документам кредитная организация не владела ничем. Инвестиционным портфелем управляла независимая оффшорная компания. Здания принадлежали специально созданной посторонней структуре. Оборудование формально было взято в лизинг. Даже бухгалтерию банка вела отдельно нанятая фирма. Подобная схема и сегодня используется не только в «олигархических» КБ, но и в холдингах их владельцев – энерго-сырьевых компаниях.

Еще одной важной поправкой в закон стал активно поддержанный Андреем Козловым запрет для частных лиц выступать ликвидаторами разорившихся кредитных организаций. Для некоторых деятелей, отмечал зампред ЦБ, это превратилось в сверхдоходный бизнес. Доходный настолько, что они смогли приобрести в собственность по несколько банков. Ряд таких КБ, кстати, прекратил существование в мае-июле 2004 г., однако их реальный владелец так и не обозначился. Теперь при банкротстве КБ-участника системы страхования вкладов корпоративным ликвидатором выступает только Агентство по страхованию вкладов. Ему поручено следить за тем, чтобы владельцы КБ полностью расплачивались с кредиторами, в том числе последней, пятой очереди, которые обычно ничего не получают.

В меру своих возможностей Андрей Козлов пытался помочь государству изменить расстановку сил в кредитно-инвестиционной сфере, установить в ней цивилизованные правила игры. В 2006 году новые тенденции стали более зримыми. Укрепляются позиции государственных и иностранных банков. При поддержке Кремля, правительства и ЦБ они берут на себя главную роль в аккумулировании финансовых ресурсов, долгосрочном инвестировании в промышленность. Прежде всего – в наукоемкие и высокотехнологичные отрасли. Ускоряется закат и гибель одних «олигархических» банков и ФПГ (чему «верхи» и конкуренты активно способствуют). Временно сохраняются «империи» других, кто пока не осмеливается открыто противостоять властям. Усиливается положение третьих, полностью принимающих необходимость госвмешательства.

Центробанк внес поправки в законодательство и нормативное регулирование, чтобы ускорить капитализацию, улучшить управление и повысить прозрачность структуры собственности в КБ. Были инициированы изменения в отчетности по форме 7504 об учредителях (участниках), а при наличии номинальных держателей – о конечных бенефициарах, владеющих свыше 1% акций (долей) банка.

Как я уже писал в «ЭФГ», под более широкий публичный контроль ставится и деятельность иностранных дочерних банков. Меры ЦБ ограничивают возможности зарубежных материнских структур приносить интересы своих российских подразделений в жертву собственным корпоративным или геополитическим интересам. Скажем, вводить трансфертное ценообразование в пользу внешнего центра прибыли, расположенного в оффшоре. Или отказаться от работы в РФ из-за политического давления со стороны своего правительства. Введение во всех действующих в России КБ международных стандартов, устанавливающих право любого лица владеть (контролировать) не более 20% голосующих акций, будет препятствовать злоупотреблениям владельцев, недружественным слияниям и поглощениям системообразующих банков, превратит корпоративное управление ими из чисто декоративного в общественно ответственное.

К сожалению, банковская перестройка сопровождается очередной «похоронкой» – на сей раз семье зампреда Центробанка. Одному только ЦБ не по силам изменить положение. Пока альянс монополий, номенклатуры и уголовников будет навязывать свою власть стране, Россия останется их заложницей. Поэтому Андрея Козлова, кто бы его ни «заказал», казнили не наемные киллеры, а система. Надо менять систему.

Лев Николаевич Макаревич, кандидат экономических наук,

член Комитета по финансовым рынкам и банкам ТПП РФ,

консультант агентства Standard and Poor’s