Развитие науки и образования – важнейшее условие социалистической модернизации России

Выступление первого заместителя Председателя ЦК КПРФ

И.И. МЕЛЬНИКОВА

на VIII (мартовском) совместном пленуме ЦК и ЦКРК КПРФ

 Партия вошла в год федеральных выборов, всегда особенный для нас, всегда тяжелый. И безусловно, мы будем в течение всего ближайшего времени вести самую энергичную работу с целью решения выборных задач.

Новая динамика нового этапа борьбы

 В последние десятилетия в мировом левом и рабочем движении не раз обсуждалась тема революции. Часто поднималась эта проблема и в нашем с вами кругу. Она всегда была дискуссионной, такой и остается.

<…> Вместе с XXI веком пришли возросшие возможности для безграничной и весьма изощренной пропаганды. Усилилась концентрация в руках капитала колоссальных финансовых ресурсов. Установилась взаимная поддержка заинтересованных друг в друге корпораций на наднациональном уровне. Отточенной, доведенной до совершенства стала практика мелких подачек, своего рода «социальных компрессов», снижающих градус недовольства властью.

 <…> Однако, товарищи, вот свежие события этого года: прокатившаяся волна народного возмущения и протеста в арабском мире, на Ближнем Востоке и в Северной Африке, как минимум, надломила стереотипы. Термин «революция» сбросил историко-теоретические оковы, в которые его упорно заковывал «золотой миллиард». И порвалось не там, где было тонко, напротив, это случилось там, где управляемость и манипуляции были отлажены отменно.

 Наверное, сейчас рано давать всесторонний анализ, да и в каждом из этих государств есть свои особенности и нюансы.

 <…> Но недопустимо выпустить из внимания три важных для практической политической борьбы вывода.

 Вывод первый: дискуссия об эволюции и революции, о парламентских и непарламентских путях, вообще о формах борьбы за свои права в современном мире обрела в 2011 году новое дыхание и характер.

 Вывод второй: информационные технологии дают власти не только новые способы контроля над сознанием и действиями людей, но и механизмы для самоорганизации граждан. Это обоюдоострое оружие.

 Вывод третий: состоялось свежее прочтение образа народа, потенциала современных народных масс, скинувших с себя ярлык «население», что уже само по себе стало серьезным фактором и для внутренней политики других государств, в том числе России. «Внешнее спокойствие» превратилось в ничто. Непредсказуемость народа, способность к социальному взрыву даже в тот момент, когда, казалось бы, все под контролем, схвачено и растащено, по праву займет первое место в списке ночных кошмаров российского союза олигархов и бюрократии.

 Хотя жадность, эгоизм и нежелание слышать свой народ пока затмевают даже этот страх. В то время как король Саудовской Аравии в панике срочно выделяет народу своей страны 35 миллиардов долларов на борьбу с безработицей среди молодежи и улучшение жилищных условий, подобные же шаги делаются в Кувейте, лишь бы всё было спокойно, у нас ничего подобного не происходит.

 <…> В то же время российская власть фактически уже и так пережила микроинсульт, оказавшись в горящем кольце проблем.

 <…> После прошлогодней волны лесных пожаров сейчас по всем огнеопасным позициям, будь то межнациональные отношения, безопасность, цены и тарифы, полыхает уже пожар социальный. Сигнальная система государства, показывающая, что идут фундаментальные сбои, сработала по всему периметру, сверкает всеми лампочками. Все это является логичным следствием того курса, которым уже много лет ведет страну правящая элита. И всё это, конечно же, отражается и еще отразится непосредственно на российской политической системе.

 По существу, внутри этой системы за короткий промежуток времени произошло вынужденное снятие табу с целого ряда тем, которые долгое время являлись наглухо закрытыми вопросами.

 Так, к примеру, слетело табу с проблемы разложения судебной системы. <…> Табу стало сползать с коррупционной тематики. И дело не в количестве разговоров на этот счет.

<…> Наконец, главное: наружу, в широкое публичное поле, на самый высокий уровень громкости прорвалась массированная критика нашего главного оппонента – «Единой России». Президент России Дмитрий Медведев высказал свои опасения по поводу «бронзовения» данной партии.

<…> В совокупности с той накопившейся критикой, которой долгие годы подвергаем эту партию мы, получается эффект рассеивания страха, правящая партия остается административно доминирующей, но перестает быть морально довлеющей. Она все больше обретает в глазах граждан сатирические черты немощного и тупого гиганта, превращается в партию-чучело.

 <…> Мы должны приложить все усилия, чтобы довершить этот образ «Единой России» как слабой и бессовестной структуры, тем более что перед федеральными выборами в каждом из региональных отделений этой партии разогреются традиционные внутренние конфликты. А главное, они уже «подставили» себя целой серией просто безобразных законов, которые сразу же были осуждены самой широкой общественностью.

 <…> Безусловно, система ищет выход из сложившейся ситуации, эйфории быть не должно. Власти ищут выход очень прагматично и жестко. Реакции, по существу, две: естественная и искусственная.

 Естественная реакция – охранительная. Несмотря на заявления президента Дмитрия Медведева о демократизации выборов, о том, что «свобода лучше несвободы», несмотря на ряд очень скромных, но правильных законодательных инициатив, избирательная гидра саморегулируется, подстраивается, обороняется. Не случайно на мартовских выборах мы ощущали на региональном и местном уровнях не просто давление, а массовый шантаж кандидатов и прямую агрессию вплоть до силовых действий.

 <…> Искусственная реакция – это три комбинации, которые реализуются кремлевскими администраторами.

 Первую комбинацию условно назовем «две колонны». «Справедливая Россия» становится полноценной колонной власти, электоральным пылесосом, вбирающим в себя часть отходящих от «единороссов» избирателей. Не случайно лидер «эсэров» Сергей Миронов получил разрешение заявить, что его партия не поддержит на выборах президента кандидата, выдвинутого «Единой Россией». Эта тенденция будет усиливаться. Она прямо направлена против нас и подпитывается бешеными финансами.

 Вторая комбинация – операция «громоотвод». Она направлена на придание нового дыхания имиджу «Единой России» за счет разрешенной сверху критики в адрес ее же ставленников. Мы уже видели «пилотные» выпуски этой операции на региональном уровне: имеются в виду те политические мелодрамы, которые «единороссы» разыгрывали с их же губернаторами в Курской и в Тверской областях. Они и дальше будут приносить в жертву непопулярных чиновников, отрекаться от них, используя эффект капусты: станут сдирать с себя верхний уже «запачкавшийся лист», а следом за ним будет вроде бы чистенький и белый.

 <…> Таким маневром они попытаются имитировать сдвиг «Единой России» влево. Базой же для создания «правого» резервуара станет, видимо, партия «Правое дело», которую всеми силами тужится раскрутить телевидение.

 Наконец, третью комбинацию условно можно назвать операцией «Пародия». Если ранее власть, «либералы кабинетные», пыталась максимально заглушить голос «либералов уличных», то теперь имена последних произносятся в телеэфире, их действия комментируются, а их критика власти становится слышнее. Кремлю выгодно жонглировать их образами, чтобы связать любой гражданский протест с политиками, не имеющими никаких перспектив в России. Ругающие власть и грозящие революциями Борис Немцов, Михаил Касьянов или Михаил Горбачев – лучше любой пропаганды помогают власти показать, что она все делает якобы верно.

 <…> Многое, если не всё, сегодня – в наших собственных руках. <…> Признаемся себе: острая фаза социально-экономического кризиса не принесла нам глобального роста поддержки. Рост есть. Важно, что он идет за счет перспективных социальных групп, например молодежи, но всё же этот рост не такой мощный и быстрый, каким мы хотим его видеть и каким должны его сделать. Разочарование в проводимом курсе происходит быстрее, чем рост нашей поддержки.

 Проблема, которую нам необходимо решать и решить, – наша наиглавнейшая задача: вызвать не просто «сочувствие» или симпатию к нашей программе, а решительное желание оказать политическое доверие как к реальному инструменту политики.

Перевернуть пирамиду!

 Около года назад с этой трибуны выступил Председатель ЦК КПРФ Геннадий Зюганов с докладом «Социалистическая модернизация – путь к возрождению России». Уже тогда было подчеркнуто: слово «модернизация» без слова «социалистическая» нежизнеспособно.

 Мы последовательны, и сегодня разговор нацелен на то, чтобы дать представление еще об одном из важнейших положений альтернативной программы КПРФ: огласить наше видение преобразований в сфере образования и науки.

 Необходимость модернизации, особая роль в ней образования и науки в современной России не оспаривается практически никем. Однако мы утверждаем: у власти нет ни ясного понимания ситуации в научно-образовательной сфере, ни внятной программы научно-образовательного прорыва.

 На чем держатся модернизационные потуги власти, через какие механизмы она собирается поднять науку и образование? Из массы слов стоит выделить два основных, самых выпуклых инструмента: «привлечение инвестиций» и дикая «профилизация», нацеленность на конкретные запросы рынка. Это касается и образования, начиная со школы и заканчивая вузом, и науки. Два этих механизма – на деле две дороги в пропасть.

 Что представляет сегодня собой наша экономика? Торговля сырьем и умножение частного капитала.

 <…> Провести модернизацию, научно-образовательный рывок на попытке заинтересовать в этом крупный капитал – бесполезно. Капитал может заставить работать на себя. Но заставлять работать научно-техническую сферу и экономику в целом в интересах общества и государства он не будет и не захочет, ибо сам никогда не работает в этих интересах. Интересы капитала не могут быть связанными с задачами модернизации. Более того, он не просто не инвестируется, он бежит из нашей страны. Если в прошлом году отток капитала из России составил около 30 млрд. долларов, то в январе, по данным Центрального банка, из страны уже ушло 13 млрд. долларов!

 <…> Профилизация всех и вся, подстраивание под запросы рынка – такой же блеф. Какой у нас рынок? Рынок страны «третьего мира» на ранней стадии развития, которой повезло с природными ресурсами. Попытка подстроиться под такой рынок приведет только к одному: мы лишимся и остатков того, что имеем в производственной сфере. Ведь при нынешней структуре экономики большая часть знаний и умений просто не востребована. Разве это означает, что знания и умения не нужны? Конечно, нет. Нужно перевернуть пирамиду, чтобы структура экономики определялась работой системы образования и науки, а не наоборот.

 <…> Мы заявляем: в России сегодня возможна не любая модернизация, а, во-первых, органическая, то есть базирующаяся на собственных традициях. Во-вторых, опережающая, а не догоняющая. В-третьих, мобилизующая к получению знаний, стимулирующая к развитию всех граждан, весь народ.

Три тезиса – три мотора развития

 Товарищи! Не станем подробно перечислять все удары по образованию, детали вредных законов и инициатив. Не раз их обсуждали и разбирали. В утвердительной форме заявим, чего мы хотим для школьников, для студентов, для преподавателей, всех потенциальных участников возрождения системы образования, превращения ее в подъемный кран нашей экономики.

 Тезис номер один. Российские дети должны учиться бесплатно и получать фундаментальную школьную подготовку в рамках единого образовательного пространства страны.

 Казалось бы, какой смысл нам, коммунистам, требовать бесплатности, если это и так гарантируется Конституцией, если на каждом шагу чиновники от власти подтверждают, что школьное образование останется бесплатным? Граждане иногда перестают понимать, о чем спор. Объясним.

 Мы говорим о разной бесплатности. Не о том, что бесплатным должен быть какой-то «базовый» уровень, который не понятно кто и как определяет, а о том, что школьное образование целиком и полностью должно быть бесплатным и общедоступным. Сегодня в российской школе уже существует немало статей, по которым родителям открыто или скрыто приходится платить. В добавление к этому появился закон о совершенствовании правового статуса бюджетных учреждений, который официально разрешает всем социально значимым учреждениям, в том числе и школе, повесить ценники. Компартия требует отмены данного федерального закона, соответствующий законопроект внесен нами в Государственную думу, этому посвящен и один из вопросов Народного референдума.

 Много споров в последнее время шло относительно содержания стандартов. Начнем с того, что постановка вопроса – верная. Вспомним, сколько Советская власть трудилась над содержанием программ, как они менялись. Это важнейший, постоянный, творческий поиск. Безусловно, будь мы сегодня у власти, мы не оставили бы все один к одному так, как было двадцать, тридцать лет назад: ведь появилось немало факторов, которые заставляют считаться с ними.

<…> Грамотно вписать ребенка в эпоху высоких технологий, учить культуре обращения с большими объемами информации, мотивировать маленького человека на развитие своих способностей, двигать его по ступеням интеллектуального и духовного роста – вот формула совершенствования стандартов образования. Так это видим мы.

 Опорой в решении этой задачи может быть только многогранность школьного образования, сохранение главного завоевания советской системы: фундаментальности. Конечно, с учетом оптимизации нагрузки, с пониманием роста значения знаний экономики, иностранных языков, но в рамках обязательной и общедоступной, максимально широкой палитры предметов, гарантирующих полноценность развития человека, превращающих его в личность. И это особенно важно подкрепить информационной политикой, иначе глянцевое торнадо массовой культуры раздавит школу.

 Ровно наоборот поступает власть. Разработанные Министерством образования и науки образовательные стандарты – это попытка под соусом заботы об индивидуальности ребенка начать пресловутую «профилизацию» чуть ли не с рождения. <…> Страшен принцип, который остается нетронутым: государство дает только минимум из важных предметов. А дальше самостоятельный выбор: какие предметы школьник хочет изучать более глубоко. Образно говоря, надкуси всего понемногу, выбирай, что понравилось, оплати и съешь. И вся школьная программа разделена на несколько ступеней подобного выбора.

 <…> И вот подобный стандарт, по замыслу власти, должен соединиться с Единым государственным экзаменом, подготовка к которому коверкает головы российских школьников уже не первый год. Коррозия школьной подготовки уже налицо: ведь старшеклассники все чаще бросают изучать все предметы, кроме тех, по которым предстоит сдавать ЕГЭ.

<…> Мы с вами не первый год боремся против вируса тестирования. <…> Мы выиграли борьбу за общественное мнение: по данным на 2008 год, всего около 10% поддерживают обязательность ЕГЭ. Но власть упорно следует диктату капитала: не нужны знания профессионала, нужны навыки ремесленника, которые чиновники красиво называют «компетенциями».

 <…> Все три удара (по бесплатности образования, по содержанию образования, по аттестации уровня знаний) сходятся в одной точке, и имя ей – разрушение единого образовательного пространства страны.

 «Единороссовский» проект стандарта для старшей школы предусматривает, что обязательная часть программы, которая формируется на федеральном уровне, составит 40% учебного времени, а часть, которая формируется другими участниками образовательного процесса, – 60%. Одного этого достаточно, чтобы уничтожить единое образовательное пространство. По оценкам специалистов, для сохранения единства требуется, чтобы обязательная часть образовательной программы составляла никак не менее 70%. Это не просто теория. Иное приведет к практическому ущербу, не говоря уж о том, какой разброд будет возникать в жизни старшеклассников, переехавших из одного региона в другой.

 Единое образовательное пространство разрушается не только с точки зрения содержания, но и с точки зрения формы. Если в первой половине 90-х годов число школ увеличилось почти на полторы тысячи, то в последующие 15 лет сократилось более чем на 20 тысяч! Казалось бы, удивительно: в 2000-е годы ситуация много хуже, чем даже в 90-е. А главная причина далеко не демографическая, это результат примитивного и варварски введенного подушевого финансирования. Массово, тысячами, закрываются сельские школы, вытолкнутые за грань выживания. А вне школьной системы, по расчетам экспертов, остается более двух миллионов детей.

 <…> Мы твердо уверены: только ответственный курс на всеобщую бесплатность, фундаментальность содержания образования и укрепление единства образовательного пространства страны вернет стране будущее. Это тот курс, который предлагаем мы, это основа основ социалистической модернизации России, нашей образовательной программы и политики.

 Тезис номер два. Российские студенты должны иметь время для занятий, достаточные средства для достойной жизни во время учебы, получать полноценное образование по избранной специальности.

 Товарищи, Компартия должна дать ясную оценку ситуации: большинство студентов в Российской Федерации не имеют нормальных условий для учебы. Не их вина в том, что львиная доля времени и сил уходит на работу или подработку, что перспективы трудоустройства по специальности туманны, что из процесса получения знаний получается процедура получения диплома.

 Власть не хочет понимать, что право на высшее образование – это не просто право приходить в вуз и сдавать экзамены. Это право полностью, на несколько лет, сконцентрироваться на получении специальности. В том числе работать в библиотеке, достойно питаться, восстанавливать силы.

 Неспособность государства обеспечить эти необходимые условия есть нарушение прав студента. Поэтому особенно аморально прозвучало недавно заявление помощника президента о возможной отмене стипендий. Речь в большей мере об этической стороне вопроса, потому что, по существу, стипендий нет и так.

 Если сравнить данные об их уровне по отношению к прожиточному минимуму в конце 80-х годов и в настоящее время, то картинка будет такая. За 20 лет стипендии в вузах упали в 4 раза, в техникумах – в 8 раз, в ПТУ – в 11,5 раза! Студенты вузов сегодня получают 20% от прожиточного минимума, ПТУ и средних специальных учебных заведений – 7%. Назовем вещи своими именами: одна, две, три тысячи рублей – это нищее студенчество. Такое положение дел обязывает большую часть студентов к полной сосредоточенности на подработке, которая вытесняет учебу. Хорошо еще, если работа связана с приобретением какого-то полезного опыта, но в подавляющем числе это сфера торговли и услуг.

 Безусловно, необходимо срочно менять подходы, ввести нормы стипендиального обеспечения, которые будут равняться прожиточному минимуму или приближаться к нему. Особенно это касается системы начального и среднего специального образования, куда поступают в основном дети из малообеспеченных или неполных семей, готовые раньше включиться в производственную деятельность.

 Это всё возможно даже в нынешних условиях, это программа-минимум. Наш стратегический подход идет и дальше: если мы строим общество знаний и наукоемкого производства, то относиться к учебе в вузе нужно как к самой серьезной работе, поэтому студент должен получать стипендию не менее 8 тысяч рублей в среднем. Это не популизм, не предвыборные слова. Мы понимаем, что это серьезные расходы. Но студенчество мы должны рассматривать как мотор развития, как интеллектуальный авангард социалистической модернизации. Школьники – основа, работники науки – уже итог. А качество вузовского образования – это путь от основы до итога. От качества этого пути зависит если не все, то очень многое.

 Еще одна важная наша позиция – сохранение численности студентов и даже стимулирование прироста. Это общемировая тенденция, особенно в высокоразвитых странах. В Скандинавии, Южной Корее, США высшее образование получают от 80% до 90% молодежи. Российская власть, как всегда, идет в обратном направлении. <…> Угроза подтвердилась недавно, когда была обнародована концепция Федеральной целевой программы развития образования. Эта концепция утверждает, что в общей численности лиц, получающих профессиональное образование, студенты в настоящее время составляют 71%, а к 2015 году должны составлять 50%! Иначе говоря, правительство хочет сократить долю студентов почти на треть, а численность в целом с учетом демографии – не менее чем вдвое.

 Если вспомнить при этом о двухуровневой системе высшего образования, которая узаконена «Единой Россией» несколько лет назад, то получается просто ужасающая картина. Бакалавриат – это сокращенная программа, которая дает «навыки» профессии. На его базе крайне сложно трудоустроиться, за рубежом бакалавры и вовсе могут рассчитывать не больше, чем на места лаборантов. Полноценное высшее образование, равнозначное «специалисту», можно получить только по окончании магистратуры. А магистратура будет переводиться на платную основу, бюджетное финансирование останется только в так называемых национальных университетах и вузах федерального значения. Их в общей сложности не более двухсот.

 Таким образом, мы получаем два взмаха ножом: сокращение числа студентов в целом и тех, кто сможет получить полноценное высшее образование.

 <…> Одно из важнейших положений нашей программы – расширение доступности высшего образования. 25 лет назад 100% студентов в Советском Союзе учились за счет бюджета, а в настоящее время таких лишь треть! Для сравнения: более 90% студентов в Германии и более 80% студентов во Франции учатся за счет бюджета. В Великобритании и США существует развитая система льготного образовательного кредитования, какой в России до сих пор нет. Наши либералы, как всегда, заимствуют только непригодное из западного опыта.

<…> Мы считаем, что в XXI веке возможность получить кредит должна быть у каждого, кто не смог поступить на бюджетное место, но тянется к высшему образованию и нуждается в средствах для учебы. И такой кредит должен быть стратегическим: со сроком погашения не менее 20 лет.

 Баланс между высшим образованием, с одной стороны, и средним и начальным профессиональным образованием – с другой, должен быть восстановлен не путем урезания числа студентов вузов и объединения профтехучилищ и техникумов с вузами, а такие планы уже оглашаются. Путь только один: повышение востребованности и, если угодно, популярности ссузов и ПТУ.

<…> Тезис номер три. Педагогическая подготовка должна быть серьезно усовершенствована, а учителя и преподаватели призваны стать привилегированной профессиональной группой.

 Когда мы говорим о привилегиях, мы имеем в виду материальное положение, авторитет и статус. На сегодняшний день работники образования входят в первую пятерку снизу по уровню оплаты труда.

 <…> Мы твердо убеждены, что без поддержки преподавателей модернизация невозможна. В первом квартале 2010 года зарплата в сфере образования составляла лишь 64% от ее уровня в промышленных производствах! Сегодня нужна индексация, опережающая инфляцию, хотя бы на 30%. В случае реализации своей программы социалистической модернизации КПРФ в первую очередь установит ставки педагогических работников общеобразовательных учреждений выше средней заработной платы в производственных отраслях. А в средних специальных учебных заведениях – не ниже 150% от средней заработной платы на производстве.

 <…> Эти три наших тезиса о школьниках, о студентах, о преподавателях как основном человеческом потенциале социалистической модернизации посредством системы образования, безусловно, должны развиваться и подкрепляться всей законодательной базой, новой бюджетной политикой. Сегодня же, к сожалению, колоссальные усилия уходят и еще уйдут, чтобы не допустить принятия нового закона «Об образовании в Российской Федерации».

 Фракция КПРФ совместно с движением «Образование – для всех» в январе провела в Государственной думе общественные слушания, посвященные анализу этого закона, а также его сопоставлению с альтернативным законом об образовании, который уже подготовлен с нашей стороны. В этих слушаниях приняли самое активное участие секретари наших партийных комитетов, представители региональных фракций КПРФ. Многие уже начали самую боевую работу в своих регионах 

<…> Среди примерно 50 ключевых позиций, по которым можно сопоставить два законопроекта, совпадают около 20%, радикально расходятся – порядка 40%. По остальным же правительственный законопроект просто не дает никаких ответов, хотя именно они наиболее важны: прежде всего вопросы финансирования. Закон власти – без норм! Фактически речь идет об отделении образования от государства. Ничего – о доле расходов консолидированного бюджета, ничего – о доле расходов бюджета на высшее образование, не говоря уж о налоговых преференциях. А ситуация сегодня и так катастрофическая. Финансирование учебных заведений составляет меньше 50% от потребности. Никакой рост расходов, о котором много говорит власть, ситуации не меняет. Этот якобы «большой скачок», повышение расходов почти на 28% в бюджете, в реальном выражении просто иллюзорен на фоне инфляции. Большая часть средств уходит не на развитие, а на коммунальные услуги, транспорт, связь, то есть в карман всё тех же естественных монополий. Доля расходов на образование составляет сейчас примерно 3,5% ВВП, а то и меньше. В советское время этот показатель был на уровне 7%. И это мы должны считать минимумом. Следует немедленно отменить все налоги для образовательных учреждений, если деньги вновь вкладываются в образовательный процесс. Так было со времен Петра I, так делается во всем мире, это и наша позиция. Только на такой основе можно совершить социальный и научно-технологический рывок.

Вернуть государственное мышление

 В последние два-три года в нашей стране о науке, наукоемких технологиях и инновациях не просто много говорят, это даже стало модным. Теперь, спустя время, можно точно сказать: практическая польза от этой риторики близка к нулю. Аптеки полны иностранных лекарств, компьютерная сеть страны работает на иностранных программах, все отрасли закупают дорогостоящее оборудование иностранного производства. Контроль за использованием средств никуда не годится. Символично плюхнулись в Тихий океан спутники системы ГЛОНАСС. Все патриотические лозунги власти основы не имеют. Россия зависима, и жить так и стыдно, и опасно.

 Наша партия много лет тесно и активно сотрудничает с научным сообществом, у нас союзнические отношения с профсоюзом РАН и движением «За возрождение отечественной науки». У КПРФ целый массив наработок, поэтому перейдем сразу к делу: что мы предлагаем для восстановления науки?

 Первое. Придание равновесия в формуле «фундаментальная наука – прикладная наука – применение в производстве». Проводимая властью политика, точнее, больше декларации, уперлась в туловище этой формулы – в прикладную науку. Но прикладная наука, лишенная одного крыла – академической подпитки и второго крыла – инфраструктуры для производственной реализации, естественно, никогда не взлетит. Восстановить это равновесие нужно более равномерным распределением средств и кадров. Не противопоставлять, а создать единую систему.

 Вместо этого Минэкономразвития выпускает документ «Инновационная Россия – 2020». Опасные идеи, обернутые красивыми фразами. Фактически речь идет о том, что академическая наука – это вредный монополист и финансирование нужно перераспределить в вузовский сектор науки, Сколково и так далее. Вновь американский привкус. Мы убеждены, что активная поддержка вузовской науки – задача важнейшая, на это должны идти мотивирующие расходы. Но курс на то, чтобы топорным методом решать одни задачи за счет других, не может быть успешным. <…> Только гармоничное сочетание фундаментального и прикладного создаст синергетический эффект, приведет к достижению желаемой сверхцели: востребованности труда и продукта научной мысли в производстве.

 Второе. Восстановление численности кадров, занятых научно-исследовательской работой. Как мы помним, количество имеет свойство переходить в качество. Посмотрим на ситуацию. У нас на тысячу человек, занятых в экономике, приходится шесть научных сотрудников, в соседней Финляндии – пятнадцать. В 1995 году в нашей стране было всего 600 тысяч научных работников, сейчас приблизительно 450 тысяч. Это много или мало? Все познается в сравнении. Так вот, Китай догнал США по количеству научных работников, их стало там 1,5 миллиона человек. Примерно столько же в странах Евросоюза, быстро растет число ученых в Южной Корее, Тайване, Сингапуре. <…> Российская власть так не считает. В инновационной стратегии записано, что численность занятых в науке людей планируется уменьшить к 2015 году на 4%. И это на фоне уже проведенного сокращения научных кадров на 20%! Наша жесткая позиция: немедленный мораторий на любые сокращения в науке.

 Естественно, увеличение численности научных кадров во многом связано и с задачей возвращения в страну ученых. Задача архисложная. Даже для нашей с вами социалистической программы – сложная. Уезжая, человек оседает, создает новый быт, лабораторию, коллектив, и не всегда ему легко снова изменить жизнь. Вернуть всех, к сожалению, уже нереально. По некоторым данным, сейчас сотни тысяч российских ученых и научных специалистов работают в США и в Израиле, а десятки тысяч – в Канаде, Германии, Великобритании. По данным американского Университета Дьюка, выходцы из России создают около 28% от общего числа технологических новинок США. Заинтересованность в таких людях огромная, их будут удерживать.

 Вернуть хоть какую-то часть можно только одним способом: воссоздать в нашей стране атмосферу увлекательной научной работы, привлечь постановкой крупных амбициозных задач.

<…> Но самое главное – оставить в стране тех, кто не уехал, особенно – перспективную молодежь, восстановить связь поколений. Для этого нужны условия, и об этом следующий важный пункт.

 Третье. Государственно-ответственное, бережное отношение к ученому, научному сотруднику, аспиранту. Многие отлично помнят, что самую высокую зарплату в СССР получал не Генеральный секретарь ЦК КПСС, а президент Академии наук. Зарплата профессора и депутата Верховного Совета была по существу одинаковой. В настоящее время профессор обычного федерального вуза получает примерно в 7 раз меньше, чем депутат, что уж говорить о сопоставлении с чиновниками из исполнительной власти и бизнесменами. Такой разрыв недопустим, когда речь идет о программе развития, да и просто преступен в нравственном плане.

<…> Реализация нашей программы вернет ученому сообществу статус элиты. Во-первых, мы намерены утвердить государственный статус ученого высшей квалификации, предусматривающий особые социальные гарантии и уровень оплаты труда. Во-вторых, гарантируем постоянную занятость минимум до 70 лет, заработную плату, соответствующую мировым стандартам, и пенсионное обеспечение в размере не менее двух третей от уровня заработной платы, получаемой до выхода на пенсию.

 Что касается аспирантов, то это самая уязвимая категория. Эти молодые люди либо пойдут в науку, либо нет. Либо уедут, либо останутся. За талантливых аспирантов государство должно сражаться, то есть создать все условия для сосредоточенного посвящения их научной работе. Такой должна быть и стипендия. Что такое 2500 рублей для аспирантов и 4000 – для докторантов, которые власть сулит начать платить с этой осени? Вряд ли это достойная цена для надежды на молодые умы. Ее следует увеличить, как минимум, в 4 раза <…> Частью нашей программы также является положение о том, что молодых ученых следует принимать на работу по долгосрочным – не менее пяти лет – контрактам, с заработной платой не ниже среднего по региону.

 Четвертое. Обновление приборного парка. Можно было бы не выносить это в отдельный пункт, сказать мимоходом ранее. Но всё же скажем выпукло, понимая, что современная исследовательская инфраструктура способна быть мощнейшим стимулом для сохранения и умножения кадрового потенциала науки. В нынешних условиях в структуре расходов обновление техники – на последнем месте. Даже в РАН 80% выделяемых средств уходит на зарплату. Много идет на коммунальные платежи и прочие бытовые расходы: ведь вместе с «монетизацией» наука лишились всех налоговых льгот, которые были традиционными даже в царское время. Эти льготы нужно вернуть.

 Необходимо создать условия, когда научные учреждения не будут стоять перед выбором: поддержать человека или купить оборудование. КПРФ предложит специальную отдельную целевую программу, в результате которой укрепление материально-технической базы получит не менее 50% от общих средств, выделяемых на науку. Без такой пропорции система работать не будет.

 Пятое. Прогрессивная финансовая политика. Только опережающее финансирование способно дать эффект. Когда тушат пожар, а технологическая отсталость нашей страны является пожаром, то нужен финансовый водопад, а не капельница. Это не красивые слова. Примеры есть в мире. Примеры есть в нашей истории. Так, в том же Китае расходы на науку 10 лет подряд стабильно растут более чем на 20% ежегодно. Вдумайтесь, это на грани фантастики! Что касается нашей страны, то с 1930 по 1940 год финансирование увеличилось в 25 раз! Исследования, начинавшиеся с нуля, за три-четыре года приводили к созданию передовых образцов. Сейчас нет той исторической ситуации, нет той модели экономики. Но воспроизводить те мобилизационные методы и механизмы один к одному и не требуется, не говоря о том, что это невозможно. Нужно просто понимать, что тот рывок был сделан в условиях отсутствия развитого минерально-сырьевого комплекса, а потому сегодня есть рычаги и резервы для спокойной концентрации мощного потока средств в науку. Для этого нужна лишь воля, и она есть у Компартии.

 Сегодня в общемировых расходах на науку за нами – постыдные 1,7% на фоне американских 36% и европейских 24%. А доля высоких технологий России, идущих на экспорт, составляет около 2% при более 40% доли сырья в экспорте. Отчего такие цифры? Оттого, что финансирование науки в России – это чуть более 1% от ВВП. Изменив эту цифру, мы изменим и все остальные. В нынешних условиях КПРФ добивается и будет дальше биться за то, чтобы увеличить минимальные расходы хотя бы до 4% от ВВП. Эта цифра реальна даже в ситуации рыночной анархии, просто власть как огня боится любых расходов, не приносящих мгновенного эффекта. Но для нашей с вами программы 4% будет даже маловато, чтобы оперативно и комплексно решать задачи и по поддержке работников науки, и по созданию новой приборной базы, – на первом этапе нужно будет думать о 5–6%.

 <…> Шестое. Централизация государственного управления наукой и всем научно-исследовательским комплексом. Сегодня многие разрушительные для научной системы процессы обусловлены общим вектором на разгосударствление и децентрализацию. Власть полагает, что научное древо может расти в виде раскиданных по углам веток. Дадим ясную оценку: это противоречит национальным интересам России.

 Сегодня чем-то занимается Комиссия по модернизации и технологическому развитию при президенте, которая зациклена на проекте «Сколково». Еще чем-то занимается Комиссия по высоким технологиям и инновациям правительства, которая зациклена на «Роснано». Инновационная стратегия до 2020 года и вовсе предполагает разделение ответственности между Минэкономразвития, Министерством образования и науки и Министерством промышленности и торговли, каждое из которых будет чем-то заниматься. Все эти «чем-то» в сумме не дадут ничего. Где-то, конечно, будет прибыль. Где-то, конечно, по дороге испарятся деньги. Но в этой мутной воде строить какую-то стратегию невозможно. Профессионалы вообще выброшены из процесса. Даже предложение нобелевского лауреата Жореса Алфёрова о рассмотрении всех проектов «Сколково» ученым советом было отклонено «партией власти».

 Мы выступаем за создание единого органа с широкими полномочиями, ответственного за реализацию плана инновационного развития страны. И в случае принятия программы социалистической модернизации такой орган непременно появится. На смену пресловутым «эффективным менеджерам», думающим о сиюминутном доходе, придут профессионалы-управленцы, обладающие непопулярным сегодня качеством: государственным мышлением. Такие кадры в нашей стране есть. Эта команда возьмется за формирование реестра проблем особой важности, за решение которых должна взяться российская наука. По всем направлениям будут разработаны долгосрочные, среднесрочные и краткосрочные планы. Одной из важнейших задач этого ведомства станет восстановление всей сети наукоградов для придания ритмичного развития самым разным исследовательским направлениям. Новый импульс будет дан Академии наук, которая из осажденной крепости превратится в центр, влияющий на управленческие и социально-экономические решения. Очень нужны стране и плоды работы ученых-гуманитариев, чье научное творчество актуально для анализа глубоких проблем общества.

 Седьмое. Координация действий по внедрению достижений науки в экономику. Ради этого направления, этой задачи мы и делаем ставку на науку, так как только научно-технический прогресс может оказать воздействие на всю социально-экономическую систему, от этого прямо зависит качество жизни каждого гражданина России. Особенно подробно соответствующая позиция будет изложена в отраслевой программе КПРФ под названием «Стратегия развития науки». Сейчас кратко перечислю лишь некоторые из приоритетных направлений.

 Требуется ускорить разработку технологий создания новых возобновляемых источников энергии и получения водородного энергоносителя. Задачу замены ими нефти и газа не менее чем на 25% следует решить к середине XXI века. У нашей науки – огромные традиции в этой области.

 Учитывая нарастающую проблему качества продовольствия и рост мировых цен на продукты, необходимо восстановить плодородие сельскохозяйственных угодий страны, разработать и внедрить новейшие технологии восстановления рыбных запасов внутренних водоемов.

 Безусловно, необходима разработка как новейших машин и товаров, так и высоких технологий их изготовления. На повестке дня – создание современного оборудования для оснащения действующих предприятий, ориентированных на производство высококачественной и конкурентоспособной отечественной продукции. Без этого не поднимем промышленность.

 В этом ряду и создание компьютерной техники четвертого-пятого поколений, разработка информационных технологий управления производственными, энергетическими, транспортными, социальными, прогностическими комплексами и системами.

 <…> Естественная для наших традиций задача – создание космической техники нового поколения.

 Конечно же, требуется развитие и широкое использование биотехнологических и генно-инженерных методов в промышленности, сельском хозяйстве, здравоохранении, экологии.

<…> Экологическая ситуация требует от нас создания также передовых технологий очистки окружающей среды от загрязнения отходами производственной и бытовой деятельности.

 В кругу всех этих направлений и задач есть немало точек роста, где мы сразу же сможем очень серьезно продвигаться и конкурировать: тут и ВПК, и пищевая промышленность, и космические технологии. Есть и такие, где требуется куда больше времени. Распределение нагрузки и времени – дело ученых и производственников, которые будут работать вместе. Только так можно добиться успеха.

* * *

 Наша с вами партия – единственная, в основе которой лежит научная идеология. Наша партия – единственная, кто долгие годы последовательно защищает образование и науку. Нам без науки никуда, но и науке без нашей партии тоже никуда. Мы должны и дальше активно бороться с политикой научно-образовательного апартеида.

 У нас с вами полное программное обеспечение: отраслевые программы по образованию и по науке, уже готовый альтернативный законопроект «Об образовании в Российской Федерации», партийные документы данного пленума. Нужно идти к гражданам с цифрами, фактами, аргументами и объяснять, убеждать, что иного пути в достойное будущее, кроме того, что предлагаем мы, просто нет. Всё остальное – прозябание.