«НИКОГДА БОЛЬШЕ:

важнейшая цель ядерной безопасности»

Подписавшие Заявление эксперты по ядерной безопасности представляют разные страны, многие годы участвовали в научно-исследовательских разработках, проектировании, сооружении, эксплуатации и регулировании безопасности атомных электростанций (АЭС). Мы выражаем глубокую озабоченность о будущем атомной энергетики в связи с последствиями землетрясения и цунами на японской АЭС «Фукусима-Даичи».

Мы убеждены, что только атомная энергетика, не представляющая угрозы жизни и благосостоянию населения и окружающей среде, приемлема для общества. Хотя на данный момент провести всесторонний анализ этого трагического события не представляется возможным из-за отсутствия исчерпывающей информации, мы хотим высказать наш взгляд на тяжелые аварии на АЭС и предложить дополнительные меры их предотвращения в свете событий на Фукусиме. Прежде всего, мы хотим сделать краткий обзор мер по повышению безопасности, принятых после предыдущих тяжелых аварий.
Авария на 2-м энергоблоке АЭС «Три Майл Айлэнд» (США, 1979 год) не нанесла ущерба здоровью персонала станции или населения. Не было существенного радиоактивного загрязнения местности за пределами АЭС. Несмотря на это, авария привела к снижению инвестиций в строительство новых АЭС, из-за снижения интереса частных инвесторов. Проведенные исследования аварии подтвердили правильность принципов безопасности, заложенных в проектные основы такого типа реакторов. В то же время авария выявила существенные упущения в применении этих принципов, включая содержание проекта систем управления и контроля, инструкции по эксплуатации и реализм анализов безопасности, их обосновывающих, подготовку персонала и обратную связь от опыта эксплуатации.
Извлеченные из аварии уроки позволили разработать и реализовать меры, направленные на совершенствование взаимодействия между персоналом и станцией (человеческий фактор), развитие вероятностных оценок безопасности с учетом проектных отличий энергоблоков, совершенствование аварийного планирования и систем безопасности. Авария также понудила атомную промышленность начать разработку нового поколения АЭС с пассивными системами безопасности, которые не зависят от работоспособности электрического и механического оборудования.
Авария на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС (СССР, 1986 год) стала крупнейшей в истории. Ценой гибели 31 человека из числа станционного персонала и пожарных удалось предотвратить распространение аварии на другие энергоблоки станции. Обширные территории в странах Европы подверглись радиоактивному загрязнению. Многие тысячи людей, проживавших рядом со станцией, были эвакуированы. В региональном аспекте авария привела к повышенному числу раков щитовидной железы и другим негативным последствиям для здоровья людей, оказала огромное психологическое влияние. Авария также имела большой политический резонанс.
Конструкция реактора в Чернобыле сильно отличалась от реакторов на «Три Майл Айлэнде» и «Фукусиме». Проведенные исследования аварии высветили серьезные недостатки проекта (нестабильность реактора, неудовлетворительная конструкция стержней системы управления и защиты, неудовлетворительные характеристики конфайнмента), а также низкую культуру безопасности в бывшем Советском Союзе. В согласии с международной практикой и в соответствии с усовершенствованными национальными стандартами по безопасности была выполнена глубокая модернизация АЭС бывшего СССР.
Кроме того, Международная консультативная группа МАГАТЭ по ядерной безопасности (INSAG) подготовила несколько докладов об этой аварии и разработала Руководство об общих принципах безопасности АЭС и культуре безопасности для повышения безопасности АЭС во всем мире.
В целях непрерывной оценки и обратной связи от опыта эксплуатации АЭС атомная промышленность создала Всемирную ассоциацию организаций, эксплуатирующих атомные электростанции (WANO – ВАО АЭС).
После извлечения уроков из этих аварий были усовершенствованы подходы к регулированию безопасности и проектированию АЭС, создан международный режим ядерной безопасности, опирающийся на Конвенцию по ядерной безопасности и другие международные соглашения. Внедрен в каждодневную практику фундаментальный принцип культуры безопасности. Было расширено международное сотрудничество для совершенствования фундаментальных требований и критериев безопасности АЭС, которые должны быть учтены в проектной основе АЭС следующих поколений. Конвенция по ядерной безопасности также призвала к переоценке безопасности действующих АЭС для выявления и внедрения целесообразных усовершенствований.
Была признана важность ядерного образования и подготовки специалистов, что привело к созданию Всемирного ядерного университета (WNU) и региональных сетей ядерного образования в различных частях мира.
Казалось, что серьезные аварии ушли в историю. Тем не менее произошла новая авария. Почему?
Для полного ответа на данный вопрос требуется детальный анализ на основе большего числа данных, однако некоторые предварительные выводы должны быть деланы уже сейчас. С одной стороны, землетрясение Тохоку-Тайхейю-Оки 11 марта 2011 года показывает, что АЭС способны противостоять некоторым катастрофическим природным явлениям лучше, чем многие другие творения человека. Но, с другой, по-видимому, при выборе площадки и проектировании АЭС «Фукусима-Даичи» не была в должной мере учтена комбинация крайне маловероятных по своим масштабам явлений (исторически максимальное землетрясение с последовавшим исторически максимальным цунами, приведшие к потере всего энергоснабжения на станции).
Фактически, все описанные выше аварии стали следствием непредусмотренных в проектах комбинаций исходных событий. К тому же для ликвидации последствий этих аварий персонал не обладал соответствующей подготовкой и оборудованием. Более того, прошлый опыт подсказывает, что все эти аварии могли быть предотвращены относительно недорогими усовершенствованиями, необходимость которых могла быть заблаговременно установлена углубленным анализом.
Эти наблюдения привели нас к выводу, что больше можно сделать для предотвращения тяжелых аварий и ограничения их последствий, если они все же произойдут. Мы знаем, что природная склонность человека к самоуспокоению может привести к эрозии режима ядерной безопасности, то есть, если мы не занимаемся повышением безопасности постоянно, уровень безопасности снижается. Наблюдаются признаки того, что национальные и международные оценки безопасности и миссии по безопасности всё больше ориентируются на демонстрацию удовлетворительности от достигнутого уровня безопасности и его соответствия национальным и международным требованиям, чем на выявление и устранение недостатков в проекте, эксплуатации или в самих требованиях.
Поэтому нам нужно укрепить свою приверженность к критическому отношению к безопасности АЭС не только на словах, но и на деле, тем самым обеспечивая ее непрерывное повышение.
Таким образом, необходимо продолжить изучение состояния и повышение культуры безопасности на всех уровнях управления и регулирования атомной энергетики, добиться внимательного отношения к деталям, реализовать эффективные программы выявления, анализа и устранения дефицитов безопасности и обеспечить эффективное управление знаниями в ядерной области.
Особое внимание необходимо уделить качеству подготовки кадров для атомной энергетики. Для достижения этой цели страны-поставщики АЭС должны создавать центры подготовки специалистов для стран, принимающих ядерные технологии. Для того чтобы быть способными своевременно принимать трудные и критические решения в непредвиденных обстоятельствах, ведущие специалисты, работающие в атомной энергетике, должны не только «знать, что и как», но и «знать почему».
Кроме того, регулирующие органы должны повысить эффективность экспертизы и инспекций, гарантировать открытость и честность представления результатов таких инспекций общественности. Проведение рутинных инспекций необходимо, но еще более важно быть способным выявлять и устранять ранние проявления маловероятных инцидентов или обстоятельств.
В дополнение к дальнейшим мерам по предотвращению тяжелых аварий больше необходимо сделать для ограничения последствий таких аварий, если они произойдут. Крайне важно завершить углубленные анализы уязвимости к тяжелым авариям каждой АЭС, разработать меры управления такими авариями на всех действующих реакторах.
Меры управления авариями должны быть обеспечены необходимыми техническими средствами, резервным оборудованием и процедурами для восстановления функции отвода тепла от активной зоны до начала плавления ядерного топлива. Станционный персонал должен быть хорошо обучен действиям по гибкой схеме управления тяжелой аварией.
С учетом значительного эксплуатационного ресурса, остающегося у многих АЭС, построенных по предыдущим стандартам безопасности, следует пересмотреть общие требования безопасности для таких станций. Следует выработать более гармонизированный международный подход в данной области. Ввиду отказа по общей причине резервных систем безопасности (энергоснабжения) на АЭС "Фукусима", вызванного цунами, компетентные организации должны понять, в какой степени можно исключить чувствительность действующих АЭС к другим отказам по общим причинам на основе имеющихся технологий.
Необходимо уточнить требования безопасности к будущим АЭС, с тем чтобы обеспечить работоспособность резервных систем охлаждения в течение длительного периода после полной потери энергоснабжения. АЭС. Будущие АЭС должны обладать способностью быстрого восстановления или компенсации потерянного энергоснабжения. Для новых АЭС необходимо использовать пассивные системы и перспективные технологии конструирования систем, разработки материалов, информационного обеспечения и коммуникаций. Новые АЭС должны размещаться вдали от мест экстремальной природной и техногенной опасности. Оценки риска и управление рисками надо использовать для оптимизации проектов и эксплуатации АЭС, но не подменять ими детерминистские обоснования безопасности. АЭС следующих поколений должны обеспечивать безопасность, даже если у персонала не будет возможности предпринять немедленные действия в ответ на аварийную ситуацию.
Ответственность и квалификация правительственных и корпоративных чиновников, связанных с принятием решений, влияющих на ядерную безопасность, должны быть повышены там, где это необходимо. Государственные структуры, включая органы ядерного регулирования, должны быть подотчетны обществу за результаты своей деятельности в вопросах ядерной безопасности и прозрачны для него, облечены доверием общества и заслуживать его. Необходимо обеспечить, чтобы национальные органы ядерного регулирования во всех странах были полностью независимы в принятии решений по ядерной безопасности, обладали необходимой компетенцией, ресурсами и полномочиями.
Расходы владельцев АЭС по страхованию гражданской ответственности должны зависеть от результатов их деятельности по обеспечению безопасности АЭС.
Безопасность атомной энергетики выше национальных границ. По результатам обсуждения в рамках Конвенции по ядерной безопасности, или МАГАТЭ, или региональных органов, таких как ЕС, или промышленных организаций, таких как ВАО АЭС, необходимо выработать и внедрить меры по дальнейшему укреплению международного режима ядерной безопасности. Критическим должно стать обсуждение и определение наиболее эффективных мер для достижения высокого уровня ядерной безопасности во всем мире. Могут ли такими мерами стать создание новых международных структур, например в виде Международного регулирующего агентства, наделенного полномочиями введения обязательных международных норм безопасности и проведения обязательных инспекций, или дальнейшее совершенствование и укрепление существующих структур с акцентом на ответственность стран в сочетании с жесткими международными проверками? 
Следует ожидать, что международная конференция, созываемая МАГАТЭ в Вене в июне с.г., станет местом начала дискуссий по таким мерам. Необходимо разработать и инкорпорировать в международный режим ядерной безопасности требования к странам, намеренным встать на путь развития атомной энергетики. Такие страны должны продемонстрировать готовность поддерживать высокие международные стандарты в отношении ядерной и физической безопасности и нераспространения на протяжении всего срока существования их ядерно-энергетических программ.
Мы надеемся, что наши рекомендации будут приняты для обсуждения компетентными национальными властями и международными организациями и что будут разработаны согласованные меры. Мы всегда готовы предоставить наши опыт и знания для разработки и внедрения этих и других рекомендаций для достижения общей цели – "Никогда больше" не допустить тяжелых аварий и, следуя концепции защиты в глубину, эффективно противодействовать им, если они все-таки произойдут.

 

Следующие эксперты принимали участие в подготовке данного Заявления и согласны с его опубликованием:
Адольф Биркхофер (Германия), почетный профессор Технического университета в Мюнхене; бывший член ИНСАГ, председатель Комиссии по реакторной безопасности Германии, председатель Комиссии по безопасности ядерных установок ОЭСР;
Августин Алонсо (Испания), бывший член ИНСАГ, член, директор и комиссионер органа ядерного регулирования Испании, вице-председатель Комитета по безопасности ядерных установок ОЭСР;
Кун Мо Чунг (Республика Корея), бывший член ИНСАГ, министр по науке и технике, президент Корейской академии по науке и технике, президент Генеральной конференции МАГАТЭ, вице-председатель Мирового энергетического совета;
Гарольд Дентон (США), бывший директор Офиса регулирования ядерных реакторов Комиссии по ядерному регулированию США (NRC), представитель президента Дж. Картера при расследовании аварии на АЭС «Три Майл Айлэнд» (TMI);
Ларс Хегберг (Швеция), бывший член ИНСАГ, генеральный директор Инспектората по безопасности атомной энергетики Швеции (SKI);
Анил Какодкар (Индия), бывший член ИНСАГ, бывший председатель Комиссии по атомной энергии Индии;
Георгий Копчинский (Украина), бывший руководитель Департамента атомной энергетики и промышленности Совета Министров СССР, бывший заместитель председателя Государственного комитета Украины по ядерной и радиационной безопасности;
Юкка Лааксонен (Финляндия), вице-председатель ИНСАГ, генеральный директор Органа регулирования ядерной и радиационной безопасности Финляндии (СТУК);
Соломон Леви (США), бывший член ИНСАГ и председатель РГ ИНСАГ-12, руководитель отдела по проектированию оборудования для атомной энергетики «Дженерал Электрик» (GE);
Роджер Мэтсон (США), бывший директор по безопасности реакторных систем, руководитель РГ по извлечению уроков из аварии на TMI-2 Комиссии по ядерному регулированию США (NRC), сопредседатель РГ ИНСАГ-3;
Виктор Мурогов (Россия), профессор Национального исследовательского ядерного университета (НИЯУ МИФИ), директор Российской ассоциации по ядерной науке и образованию, бывший директор Физико-энергетического института (ФЭИ), заместитель генерального директора МАГАТЭ по ядерной энергии;
Николай Пономарев-Степной (Россия), член Российской академии наук (РАН), бывший заместитель директора Российского национального центра (РНЦ) «Курчатовский институт»;
Виктор Сидоренко (Россия), член-корреспондент РАН, бывший член ИНСАГ, бывший заместитель директора РНЦ «Курчатовский институт», заместитель председателя Государственного комитета СССР по надзору за безопасным ведением работ в атомной энергетике, заместитель министра по атомной энергии СССР и России;
Николай Штейнберг (Украина), бывший член Консультативной группы по ядерной энергии при генеральном директоре МАГАТЭ, главный инженер Чернобыльской АЭС, заместитель председателя Государственного комитета СССР по надзору за безопасным ведением работ в атомной энергетике, председатель Государственного комитета Украины по ядерной и радиационной безопасности, заместитель министра энергетики и топлива Украины;
Пьер Танги (Франция), бывший член ИНСАГ, генеральный инспектор «Электрисити де Франс» по ядерной безопасности;

Юргис Вилемас (Литва), член Академии наук Литвы, бывший директор

Литовского института энергии.

Давайте сделаем следующий шаг

Готов подписаться под абсолютным большинством тезисов, составляющих Заявление уважаемых коллег. Однако вслед за перечислением «мер по повышению безопасности, принятых после предыдущих тяжелых аварий», на мой взгляд, должен следовать объективный анализ сегодняшнего состояния дел в части реализации этих мер. Россия, вместе с Украиной и Белоруссией 25 лет тому назад пережившая чернобыльскую катастрофу, вправе рассчитывать на гарантии невозможности ее повторения: ответственность и высокую квалификацию атомщиков, бдительность и компетентность надзорных органов.

Тезис об «ответственности и квалификации правительственных и корпоративных чиновников, связанных с принятием решений, влияющих на ядерную безопасность» должен быть дополнен констатацией несоответствия уровня профессиональной подготовки руководства Росатома, Росэнергоатома, Ростехнадзора. Пример «Фукусимы» показывает, что развитие аварии произошло из-за некомпетентности первых лиц компании и отсутствия качественного надзора. То же самое угрожает России. И мне хотелось бы спросить у моих украинских коллег – Георгия Копчинского и Николая Штейнберга: каков сегодня уровень безопасности атомной энергетики в Украине?

Недостаток прозрачности в деятельности такой потенциально опасной, к тому же дотируемой из бюджета государства корпорации – прямое ущемление гражданских прав. Корпоративная закрытость – одна из причин трагических событий на «Фукусиме-1». То же было у нас до Чернобыля, и к тому же мы приблизились сегодня.

Обращаюсь к российским специалистам, подписавшим Заявление. Где констатация очевидного факта – растет количество отказов оборудования энергоблоков российских АЭС (разрушение сборок на исследовательском реакторе Института реакторных материалов в Заречном, два серьезных события на Курской АЭС, множественные инциденты на Калининской, Ростовской и Ленинградской АЭС)? Еще один сигнал неблагополучия – неудовлетворительное качество ремонтов. Свежий пример – не смогли запустить четвертый энергоблок Ленинградской АЭС после планового ремонта.

В руководстве Росатома, включая немногих оставшихся там профессионалов, нет понимания опасности. Чего стоит такой пример: заместитель генерального директора – директор Дирекции по ядерному энергетическому комплексу «Росатом» Александр Локшин осенью 2006 года отказывался согласовывать продолжение программы модернизации РБМК, включающей установку второй системы останова реактора, снижающей вероятность тяжелой аварии на полтора-два порядка. Мне пришлось написать об этом Владимиру Путину, что, надеюсь, и повлияло на отмену попытки за счет безопасности сэкономить на модернизации и реконструкции энергоблоков.

Однако сегодня вместо щадящего «режима дожития» старых энергоблоков с РБМК предлагается форсировать их мощность. Таким образом, ставится под угрозу безопасность, так как нет достоверной информации о ресурсе графитовой кладки, для этого срочно необходимо организовывать соответствующие НИР. Но и экономически это абсолютно не обосновано. По данным главного конструктора, рост мощности на 5% сократит время эксплуатации на 2 года. Один год работы РБМК – это 8 млрд рублей выручки, 2 года – 16 млрд руб., а остановленный блок потребует не менее 3 млрд руб. в год на обслуживание и вывод из эксплуатации – по опыту Чернобыльской и Игналинской АЭС. Таким образом, суммарные потери составят 22 млрд за два года. В то же время дополнительная выручка от повышения мощности составит всего 400 млн руб. в год. И если даже он проработает 10 лет, то выигрыш составит 4 млрд руб., т.е. в 5,5 раза меньше.

Для старых блоков РБМК необходим щадящий график снижения мощности с целью продления ресурса графитовой кладки, что позволит в итоге увеличить время работы энергоблока и соответственно суммарную выработку. Это тривиально, но руководство концерна не понимает ни в безопасности, ни в экономике объектов, которыми оно управляет.

Кто ответит за опасные эксперименты? Инициаторы из числа топ-менеджеров Росатома исчезают со своих постов – Травин, Щедровицкий, Ратников, Апканеев, Евстратов и др.

Сегодняшнее состояние атомного надзора противоречит тезису о том, что «государственные структуры, включая органы ядерного регулирования, должны быть подотчетны обществу». Почему нет ни одного комментария нашего регулятора по событиям на японской АЭС? Почему молчат руководитель Ростехнадзора Николай Кутьин и заместитель руководителя Ростехнадзора Валерий Беззубцев?

Что это – некомпетентность или зависимость от Кириенко? А может быть, «страусиная» тактика – лучше не высовываться, тогда, авось, никто не вспомнит, что в России есть «независимый» атомный надзор.

Я, как и подавляющее большинство специалистов отрасли, не верю оголтелому пиару, транслируемому в том числе и через первых лиц государства. В российском атомном царстве далеко не всё благополучно. Потому готов подписаться под предложением о международном атомном надзоре с его жесткими полномочиями, но в возможность организации такого надзора верится с трудом. Ни Франция, ни США, ни Китай, ни даже Япония – никто не согласится впустить чужих на свою «кухню».

Но именно Россия является сегодня «слабым звеном» мировой атомной энергетики, и чтобы призыв «НИКОГДА БОЛЬШЕ» был услышан мировым сообществом, наш долг, как специалистов, вскрывать корпоративные уловки, говорить правду своим народам и правительствам о неблагополучии в отрасли. Сегодняшний уровень компетентности руководства Росатома, Росэнергоатома, «независимости» атомного надзора несет прямую угрозу безопасности страны.

Булат Нигматулин,

бывший замминистра атомной энергетики РФ

и первый заместитель директора

Института проблем естественных монополий

Комментарий «ЭФГ»: Учитывая складывающуюся на планете международную ситуацию и склонность некоторых ведущих стран навязывать свою волю всем остальным, мы считаем, что переходить к международному контролю за ядерной энергетикой несколько преждевременно.

В этих условиях попытка определения России в качестве «слабого звена» мировой ядерной энергетики, вне зависимости от благих пожеланий авторов призыва, может привести лишь к усилению попыток вмешательства во внутренние дела нашего государства, к усилению давления на него извне, к использованию «ядерной тематики» в целях нанесения дополнительных ударов по престижу нашей страны.

Но в случае если, к примеру, США, Франция, Великобритания, Китай действительно согласятся допустить на свои ядерные объекты международных наблюдателей, то можно было бы начать по этому поводу переговорный процесс.