А НА ФИГА РОССИЙСКОМУ БИЗНЕСУ ЧУДЕСА?

Президент Дмитрий Медведев учредил рабочую группу по созданию «обособленного комплекса для развития исследований» во главе с Владиславом Сурковым. Что это за комплекс? По словам Суркова, это такое место, где каждый мог бы про себя сказать, «что он лучший и находится среди лучших, что он находится в зоне повышенного внимания, от него многого ждут, его труд достойно оплачивается, он двигает страну вперед».

По признанию Суркова, нечто такое было в СССР, есть в Америке, есть в странах Европы, создается такое и в сегодняшней России (технопарки, институт развития – «Роснано», венчурные предприятия), только толку от этого мало – они хиреют, работают как обычные офисные центры, потому что на их продукцию нет спроса. А без спроса инновационная система никогда не сложится, изобретение не к кому нести. И дальше всё правильно сказал Сурков про сложившуюся у нас никудышную социально-экономическую систему.

Так будет ли создаваемый «обособленный комплекс» работать в этой беспросветной системе? «Будем пытаться, – говорит Сурков, – сформировать квалифицированный спрос… объединим силы государства и бизнеса в конструктивном сотрудничестве для общего блага… понудим компании создавать кластеры, порождающие инновационный продукт… Полученные формы и матрицу пересадим в «обособленный комплекс» для развития исследований и будем использовать для собственного тиражирования… но есть риск, что из этого ничего не получится… Тем не менее мы должны создать обстоятельства, при которых инновационное чудо возможно».

Какие же это обстоятельства? По словам Суркова, это:

1. Дерзость, вера и воля.

2. Спрос. А значит, и деньги. В нашем случае – со стороны крупных государственных и частных компаний, представляющих «традиционные», «консервативные» отрасли, в которых, кстати, тоже всегда есть место инновационному «подвигу».

3. Вузы, академические институты. Приобретение новейшего опытного оборудования. Знания наших ученых, инженеров, студентов.

4. Обязательно зарубежные вузы, ученые, инженеры, преподаватели, компании.

5. Повышение плотности высокоинтеллектуального населения. Сбор лучших и лучшего в одном месте.

6. Сверхсовременные архитектура и дизайн. Бытовой комфорт.

7. Абсолютная безопасность и открытость.

8. Особый налоговый режим. Снисходительность надзирающих органов, хотя бы на время. Немного беспорядка. Творческого, разумеется.

9. Деньги снова. Софинансирование со стороны государства (в частности, институтов развития). На безвозмездной основе в том числе.

10. Очень важно – первая история успеха. Первый миллиард рублей, долларов, евро, заработанный на технологическом преобразовании традиционных отраслей либо на создании новой отрасли. Тогда дело пойдет так, что не остановить.

Но позвольте, зачем крупному бизнесу «дерзость, вера и воля» в деле создания каких-то кластеров? Там работают люди, которые, что называется, сами с усами: они походя изобретают (возможно, воруют или перекупают чьи-то идеи), без помех получают патенты, продают свои изобретения друг другу и не хотят внедрять ни свои, ни чужие идеи у себя. Когда они выкачивают и продают нефть и газ, т.е. то, что само идет в руки на существующем оборудовании, им не нужны новации (риск потерять дармовые барыши). Они берут нефть, пока она течет. Потом бросают месторождение и уходят на новое место, оставляя половину невыбранной нефти и загаженную территорию. В этом их непочтительность (дерзость) к стране, экологии, людям, вера в свою безнаказанность и своеволие (воля), мол, никто нам не указ. И это – свойство любого частного капиталистического производства.

Зачем им модернизировать производство и тем более спрашивать инновации? У них уже есть деньги. А деньги, которые сулит Сурков, надо отрабатывать и надо отвечать за содеянное или не содеянное.

О вузах. Свойство оставшихся в стране ученых: работать бескорыстно. Такова их сущность. Но их знания и разработки не нужны бизнесу. Бизнес знает, где деньги лежат: в неразберихе, лжи, коррупции, обворовывании рабочих и государства, – не президента, не премьера, не Думы, не их команд, а государства (народа). Вот зарубежные вузы – это другое дело. Но нужны они не для инноваций, а для личных зарубежных контактов.

О повышении плотности. Если речь о кластерах, то такая плотность у бизнеса и без кластеров есть. Определен круг своих высокоинтеллектуальных лиц, думающих и придумывающих, как взять прибыли больше, но не путем внедрения инноваций и новых технологий, а путем интенсификации труда, схем обмана всех и вся (ухода от налогов, производства контрафакта, фальсифицированной продукции, обмана покупателей). Если речь идет об «обособленном комплексе» («силиконовой долине»), то он в условиях полной незаинтересованности бизнеса в его формах и матрицах превратится в долину безвременно усопших ценностей.

О сверхсовременной архитектуре, дизайне и бытовом комфорте. Но разве бизнес не имеет всего этого? Зачем же бизнес будет создавать кластеры и для них строить что-то сверх?.. Зачем ему эти траты? А для кого нужна сверхархитектура в долине усопших ценностей, в которую превратится сурковская «силиконовая долина»? Это фараоны строили нечто подобное.

Несколько слов о безопасности и открытости. Уж кто-кто, а бизнес и сейчас в абсолютной безопасности. А в долине усопших ценностей кому она нужна? Разве что ее захочет заселить сама элита?

Про особый налоговый режим и софинансирование государства и говорить не буду. Сам читатель всё знает – не в вакууме живет.

Теперь о последнем, очень важном пункте, – первой истории успеха. Это о чем говорит Сурков? О частном капиталистическом предприятии? Миллиардом его не удивишь. Ему и миллион, который он имеет правдами и неправдами, хорош. А вот технологические преобразования при 30-летнем отставании от Запада – это бабушка надвое сказала: «стоп себе думаю (чешет репу бизнес) – не дурак ли я?».

Спрос на модернизацию и инновации лежит не здесь, не в капиталистическом бизнесе.

Объясняю на пальцах.

В окружении далеко ушедших вперед стран русскому капиталистическому бизнесу (в том числе непосредственным уголовникам), имеющему «немереные» запасы золота, нефти, газа, угля, леса, рыбы, которые можно брать голыми руками и продавать кому угодно (кто больше даст), имеющему в подчинении терпеливый, доверчивый и бесхитростный народ, никаких инноваций и новых отраслей не надо. Взял по максимуму, загадил территорию, обокрал людей и страну – и  в сторону (в Америку, в Англию, в Италию).

Например, моногорода. Живут они в основном за счет градообразующих предприятий. Пришел частный делец, завладел заводами, выжал из них всё в свой безразмерный карман или обанкротил, выкинул рабочий народ на улицу (г. Пикалёво), оставил людей у разбитого корыта, а государство – с проблемами (что делать с людьми, городами), и незачем ему модернизация и инновации.

А теперь представим себе, что жители Пикалёво и сотен других малых и средних моногородов являются собственниками и одновременно работниками своих предприятий и всё общественное национальное богатство принадлежит им – собственникам-совладельцам, которые родились в своих городах, выросли, создали семьи, родили детей, обустроили свои квартиры, похоронили своих предков. Предприятия их кормят, обувают, одевают, обеспечивают их всем необходимым. Здесь возникает безусловный интерес к модернизации и спрос на инновации. Потому что, во-первых, люди (каждый) присваивают результаты своего труда и их не устраивает минусовый рынок на их продукцию, во-вторых, им (большинству) незачем уходить с насиженных мест, а значит, надо расширять производство или создавать новое и заинтересованно обустраивать свой город. Словом, собственник в кругу таких же, как он, собственников, зарабатывающий свое благополучие личным трудом, не может у себя у самого украсть и куда-то бежать. Он вынужден, а вернее сказать, самомотивирован на модернизацию производства и поиск инноваций. Только в такой ситуации найдут свое место и высокоэффективные для отдельных производств кластеры, и еще более эффективные для всего общества инновационные комплексы.

Надо понять, что система «собственник – его наемный работник» изжила себя. Здесь уже взять нечего.

И последнее. Слова Суркова: «Систему надо адаптировать к меняющемуся, усложняющемуся обществу. Но это не значит, что мы должны от системы отказываться. Ее надо сохранять. И не впускать то, что может ее разрушить. Эта система не отделена от народа, как кому-то кажется, она глубоко укоренена в социальной ткани. Тот, кто хочет разрушить ее, социально опасен».

Адаптировать – значит приспособлять к изменяющимся условиям существования. Приспосабливаться можно, только самому изменяясь. Как же систему можно сохранить, модернизируя, внедряя новые технологии, реализуя авангардные инновации? Всякое нововведение – это уже начало изменения (разрушения) старой системы. А если мы хотим сделать прорывы к высшей производительности труда через модернизацию и авангардные инновации, система неизбежно изменится до неузнаваемости. Старая система будет разрушена. Но кто решится на это после заявления: «Тот, кто хочет разрушить систему, социально опасен»?!

И тем не менее современная воровская система России должна исчезнуть. Ее место должно занять цивилизованное гражданское общество с общественно персонализированным высокопроизводительным и высокосоциальным производством и присвоением, которому модернизация и инновации нужны как воздух.

В.С. Петрухин, член инициативной группы по созданию ПРКР-НК