Позиция Исламской Республики Иран

по ядерной проблеме

         С политической точки зрения единственным средством для сохранения действенности и целостности ДНЯО является полное признание без какой-либо дискриминации прав всех членов этого Договора. В противном случае этот Договор долго не просуществует, поскольку стимулом для присоединения к нему является обеспечение баланса между правами и обязательствами  его членов.

         В соответствии с уставом МАГАТЭ основанием для обращения в Совет Безопасности  является отклонение от мирной направленности ядерной программы, тогда как в докладах МАГАТЭ нет фактов, подтверждающих такие отклонения, а демонстрируется совершенно противоположное.

         В докладах МАГАТЭ отражены допущенные нарушения, но в то же время МАГАТЭ выработало к ним  определенные подходы, результатом которых стали выполненные Ираном меры по их исправлению. Таким образом, эти нарушения в соответствии с правилами МАГАТЭ нельзя считать нарушением этих правил.

         Не требуется особого умения для того, чтобы путем оказания давления на страны-члены Совета директоров навязать Совету определенное политическое решение, а затем использовать его в качестве основы для придания своей политике видимости легитимности. В любом случае, для нахождения общих подходов  необходимо проводить грань между политическими императивами и реальной действительностью.

Вмешательство Совета Безопасности  в эту проблему в равной степени и не правомерно, и не на пользу дела. Иран знаком с тем, в какой атмосфере ведет работу Совет безопасности, и каким образом вырабатываются его решения.

Вмешательство Совета Безопасности  в ядерное досье Ирана приведет стороны только к эскалации напряженности, что негативные последствия которой не будут выгодны никому. На основе такого общего понимания необходимо предпринять максимум усилий для решения проблемы путем переговоров.

В этом направлении нам могут оказать помощь некоторые соображения. Первое – иранский лидер в своей фетве объявил создание, хранение и применение ядерного оружия запрещенным и противоречащим учению ислама. Второе – Иран в силу своего геополитического положения и своих ведущих позиций считает недостижимым режим ядерного сдерживания и рассматривает усилия по ядерному распространению в качестве угрозы для своей безопасности (имея в виду позицию по отношению к рассуждениям о первом и втором ударе в рамках ядерной стратегии). Третье – подход к Ирану по аналогии с ливийским прецедентом является абсолютно ошибочным (имея в виду собственный ядерный потенциал Ирана, который создавался  постепенно, скрупулезно, путем опоры на технические знания иранских специалистов, тогда как ливийский потенциал ограничивался ящиками с импортным оборудованием, и как только эти ящики были вывезены в Америку, инцидент был исчерпан). Агрессивный, базирующийся на насилии подход не может лишить Иран накопленных собственными силами знаний в ядерной области.

Если ограничительная красная линия проводится искусственно (например, обогащение), то достижение взаимопонимания невозможно. Однако, если красная линия распространяется вплоть до создания ядерного оружия, то в таком случае  можно договориться  о такой ограничительной линии (которая является ограничительной красной линией и для Ирана) в качестве взаимоприемлемой основы для обеспечения прав Ирана.

Возможность признания и реализации права Ирана в этой области будет рассматриваться также в контексте устранения существующей обеспокоенности. Использование легитимных путей, технических средств и контроля может сделать возможным достижение согласия между заинтересованными сторонами.

Жесткий подход Европы и возникший в итоге  тупик на ядерных переговорах между Ираном и европейскими странами, образовался не в период Его Превосходительства господина Ахмади Нежада, но еще на заключительном этапе деятельности предыдущего президента (Его Превосходительства господина Хатами), который выступил с инициативой диалога цивилизаций. Поэтому нет оснований увязывать неуспех переговоров с недоверием, возникшим в связи с  высказываниями нового президента.

Его Превосходительство господин Ахмади Нежад  однажды сделал высказывание в отношение сионистского режима в качестве  некой идеальной абстракции, но ни в коей мере ни прямо, ни косвенно не угрожая никакой конкретной стране. В то же самое время израильтяне постоянно угрожают Ирану применением силы. Совсем недавно у начальника генштаба израильской армии спросили, как далеко готов пойти Израиль в случае, если Иран сравняется с Израилем с точки зрения ядерного потенциала, на что он ответил: две тысячи километров, разделяющих Израиль и Иран, и ничего другого, кроме угрозы бомбардировки Иран.

Буш и даже господин Блэр неоднократно подчеркивали, что не исключают никакие варианты. И это при том, что вторая статья Хартии Объединенных Наций однозначно запрещает применение силы или угрозы применения силы. Такая политика создает опасный прецедент для мира и международной безопасности.

Даже факт выделения бюджета в размере 75 миллионов долларов на цели смещения иранского правительства сам по себе является грубейшим нарушением международного права.

В противовес таким откровенным угрозам ни с какой из сторон не было сделано никаких заявлений, тогда как уже через 24 часа после выступления президента Ирана против его слов было сделано заявление генерального секретаря,  и через 48 часов – заявление Совета Безопасности. И это при том, что Иран после этих событий еще раз официально заявил о том, что в своей политике он по-прежнему выступает против угрозы другим.

Принципиально ошибочным является увязывание ракетного потенциала Ирана с проблемой ОМУ. Эта ошибка в основном проистекает из противоречивых оценок тех стран, которые сами имеют альтернативные оборонительные возможности, но не учитывают ограниченность Ирана в вооружениях.

Усилия Иран в области развития ракетного потенциала следует рассматривать с учетом потребностей обороны страны и с учетом многочисленных ограничений в области обеспечения законных потребностей в альтернативных видах вооружений, например, в современной авиации. Если претензии к другим странам в связи с закупками танков, самолетов и других видов вооружений  считать легитимными, тогда можно предъявлять претензии также и к ракетному потенциалу Ирана.

Учитывая использование ракет против Ирана во время войны, развязанной Ираком, Тегеран в целях повышения своего оборонного потенциала был вынужден принять меры по развитию своего ракетного потенциала.

В ходе проведения инспекций  Иран пошел гораздо дальше имеющихся обязательств, даже вышел за рамки Дополнительного протокола (который еще не ратифицирован Меджлисом Исламского Совета).

В соответствии с ДНЯО Иран имеет право на обогащение. Еще не так давно говорилось, что мы не имеем права иметь ядерные электростанции, однако сегодня эту реальность вынуждены признавать. Если мы сами откажемся от этого права, и согласимся с тем, что другие, не имея на то никакого законного основания, будут нам приказывать и запрещать, этим приказам и запретам не будет предела. Вслед за этим последуют запреты на использование биотехнологий, химических технологий и т.п.

Предложение Евротройки было крайне оскорбительным для Ирана, как если бы оно было сделано отсталой стране. Только в отношении гарантий на топливо в предложениях содержались некоторые конкретные вещи. Но даже при самых лучших условиях предлагаемых гарантий было меньше, чем предлагается сегодня, и которые также не включают поставки топлива Ирану. То есть, уже  27 лет 10 процентов акций «Евродифа» принадлежат Ирану, но за это время мы ни разу не смогли получить от «Евродифа»  ни грамма обогащенного урана. Точно также уже 27 лет как нам принадлежит большое количество урана в Америке и в Германии, но они не отдают его нам.

Наше недоверие к другим странам имеет историческую и реальную основу, и поэтому Тегеран в деле обеспечения своих потребностей не может ставить себя в зависимость  от международных поставщиков. Иран приветствует создание международного центра по обеспечению ядерного топлива с участием других стран и в рамках международного консорциума на своей территории. Такое решение может даже создать редкую возможность для МАГАТЭ в плане реализации проектов  Агентства в области ядерного топлива, и будет лучше воспользоваться такой возможностью.