СТАТЬИ И ВЫСТУПЛЕНИЯ УЧАСТНИКОВ СЕМИНАРА

БОЛЬШОЕ ЛЕВОЕ ПРОСТРАНСТВО

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Нынешняя российская политическая ситуация является прекрасным подтверждением некоторых теоретических положений, которые уже высказывались мною в ходе работы нашего семинара.

Первое замечание. Давайте вспомним, когда началось разделение дотоле единого марксистского пространства на социал-демократов и коммунистов. А случилось это в конце XIX века и связано прежде всего с деятельностью Э. Бернштейна и К. Каутского.

 Основное различие между направлениями пролегло по поводу отношения к диктатуре пролетариата и к вопросу о революции. Коммунисты приветствовали революцию и готовились к ней, социал-демократы всё более и более уповали на приход к власти парламентским путем и с большим подозрением относились к диктатуре пролетариата.

После Великой Октябрьской социалистической революции и возникновения СССР западные социал-демократии еще более настороженно стали относиться к первому в мире социалистическому государству и его практике. Они отказывались считать построенное в СССР общество социалистическим, потому что в нем отсутствовала политическая демократия, – это было основной теоретической претензией.

Социал-демократы бывали у власти почти во всех странах Европы и многих странах Латинской Америки.

В сегодняшней России достаточно выпукло представлены оба основных направления: широкий спектр коммунистических партий и социал-демократия во главе с партией «Справедливая Россия».

При этом самая крупная партия из числа коммунистических, КПРФ, отнюдь не настаивает на обязательности прихода к власти исключительно революционным путем и совсем не настаивает на необходимости диктатуры пролетариата.

Однако КПРФ не преодолела еще одного «родимого пятна» прошлого – она весьма антизападна. То есть пока геополитически не вполне сбалансирована.

 Мне кажется, что сейчас основными задачами всех подлинных марксистов являются, во-первых, адекватная оценка ситуации и определение оптимального пути прихода к власти (ни один из путей не может быть отброшен, и, напротив, при определенном стечении исторических обстоятельств любой путь прихода к власти может стать эффективным), а во-вторых, организация конструктивного взаимодействия между двумя основными направлениями левого движения: коммунизмом и социал-демократией.

Второе замечание. Спрашивают: в чем отличие нынешней ситуации от прежних времен и почему, мол, старый марксизм не годится для ее анализа?

Он годится. Но и ситуация всё же отличается.

Мне уже не раз приходилось и говорить, и писать о том, что наряду с развитием производительных сил происходит колоссальное развитие средств разрушения и уничтожения, подавления и манипулирования. И если средства разрушения и уничтожения сделали возможным почти мгновенное небытие всего человечества, то средства подавления, манипулирования и контроля внесли некоторые новые принципиальные моменты в классовую борьбу. Переход средств уничтожения через точку возможного уничтожения человечества подробно не изучался классическим марксизмом по одной простой причине – этого феномена во времена Маркса просто не было.

Нам предстоит всесторонне проанализировать эту проблему, взвесить ее на весах марксистского классового анализа и включить в общее пространство теории. Тем более что над человечеством вновь начинают сгущаться тучи и зловещее дыхание новой мировой войны становится всё более ощутимым. А средства уничтожения ныне таковы, что даже одна компьютерная ошибка может привести к непоправимым последствиям.

Знаете, мне иногда кажется, что в эпоху «холодного противостояния» атеистический, хилиастический, а потому весьма научно-рационалистический СССР оказался более чувствителен ко вполне рациональному аргументу о возможном тотальном уничтожении, чем религиозный, иррациональный Запад, где во времена Рейгана бытовала известная поговорка: «Лучше мертвый, чем красный». Впрочем, это лишь гипотеза, которую необходимо снова и снова проверять и доказывать.

Кроме того, новизна и даже уникальность ситуации состоит хотя бы в том, что в нашей стране мы относимся к социализму как к чему-то уже бывшему, к прошлому. А это предполагает совсем иной тип анализа, чем просто мечта о будущем или поисковое экспериментирование.

Давайте посмотрим, как складывается сейчас социально-классовая обстановка в России перед выборами.

Классовый противник представлен тремя крупными отрядами. Первые два – это быстро набирающий силу национальный капитал и национальная бюрократия, которые уже практически срослись, но всё же пока еще различимы для теоретического анализа. На выборах эти два общественных сегмента представлены соответственно фигурами Прохорова и Путина.

Третья группа – это капитал компрадорский, глобализирующийся на условиях подчиненности. Политическими выразителями классовых интересов этой группы являются лидеры радикал-либералов: Немцов, Касьянов, Рыжков, Навальный и т.п.

В патриотическом лагере принято считать, что основную угрозу сейчас представляют компрадорский капитал и политические выразители его интересов. При этом, как правило, стратегия полного подчинения или разрушения России считается неизбежно связанной именно с данным вариантом развития ситуации.

Парадокс, однако, заключается в том, что чем больше и крупнее будет становиться национальный российский капитал, тем одновременно всё более тесными и крепкими будут становиться нити, привязывающие его к капиталу глобальному, частью которого ему, при сохранении нынешнего строя, неизбежно предстоит стать. Любые попытки играть в самостоятельные игры, скорее всего, приведут к войне за передел собственности с уже сложившимся ядром мирового капитала, под которым мы пока по умолчанию подразумеваем Запад.

Не случайно, что в настоящее время экспансия крупного российского капитала на Запад (скупка западных активов, инфраструктуры, недвижимости) отнюдь не порицается, а, напротив, поощряется Западом. Но лишь до тех пор, пока западным корпорациям разрешено осуществлять аналогичную стратегию в России. Иными словами, пока действует негласно соблюдаемая обеими сторонами и активно поощряемая тандемом (тем, кто считает, что эпоха Медведева уже закончилась, напомню, что в случае победы Путина на президентских выборах этот человек в течение неопределенного времени будет занимать второй по значимости пост в российской иерархии) стратегия взаимного проникновения.

Эта стратегия более чем устраивает международный капитал и является на сегодня базовой классовой стратегией международного капитала по отношению к России. Бесперебойное выполнение данной стратегии, происходившее в 1991–2011 гг., стремительно глобализирует Россию и превращает ее в одну из стандартных провинций всемирной империи международного капитала.

В дополнение к основной, базовой стратегии международный капитал располагает, безусловно, несколькими дополнительными, которые предназначены для тех или иных обстоятельств и отнюдь не сводятся к одной-единственной геополитической, как утверждают не очень добросовестные или не очень компетентные политологи. Дополнительные стратегии, хотя и представлены в геополитической форме, тем не менее, являются вполне классовыми по сути. Они, безусловно, по-разному выражают интересы тех или иных секторов международного капитала (англосаксонского, католического, еврейского, исламского) и, шире, истеблишмента, но анализ специфики этих сегментов не входит в предмет данной статьи.

Одна из них действительно сводится к разрушению, расчленению России и поглощению ее по кускам. Эта стратегия сейчас в красках и с душераздирающими подробностями (ввод войск НАТО, оккупация ядерных центров, а затем и всей страны, бомбардировки по типу югославских или ливийских) смакуется различными исследовательскими центрами.

Вторая стратегия подразумевает включение России в западное сообщество на правах младшего партнера, подчиняющегося в основном и целом американскому доминированию. Эта стратегия без особого смакования и шума на деле осуществлялась в 1991–2006 гг. И знаменитая «мюнхенская» речь Путина, по мнению многих поклонников тогдашнего президента РФ, якобы ознаменовавшая начало «вставания с колен», с точки зрения классического классового анализа означала лишь, что крупный российский капитал подрос, нарастил кое-какие мускулы и теперь хочет несколько иных условий своего вхождения в капитал глобальный.

Тем не менее Запад сильно засуетился и руками Путина попытался ускорить развитие второй стратегии, поставив во главе России активно-агрессивного западника Медведева. В точном соответствии с законами диалектики ускорение второй стратегии привело к форсированному развитию элементов третьей.

Третья стратегия – это  архаизация России, вплоть до восстановления института полуфеодальной монархии и насаждения клерикального государства, создание своего рода заповедника консервативных христианских ценностей. Как сказал бы С.Е.Кургинян - опрокидывание в контрмодерн.

В России, несомненно, существуют влиятельные круги (как в руководстве РПЦ, так и в государственном аппарате), которые весьма серьезно подумывают о движении в этом направлении и которые, таким образом, охотно поучаствуют именно в этом варианте из описываемого набора западных стратегий по отношению к России.

Наконец, четвертая стратегия подразумевает частичное воссоздание России как мощного (при этом капиталистического) государства, которое затем будет использовано для противостояния с Китаем или миром ислама.

Заметим, что одновременно эта стратегия, но с обратным геополитическим и социальным вектором может быть задействована и Китаем, которому мощная и сильная (и возможно, социалистическая) Россия нужна для противопоставления ее Западу, и прежде всего США.

Любопытно, что и эта стратегия в целом устраивает международный капитал, которому нужен сильный «главный» противник для нормального функционирования своего ВПК. А Китай (никогда в своей истории особенно не любивший ни воевать, ни противостоять) не хочет становиться таким противником и пытается всячески увильнуть от этой «обязанности». Кроме того, «возвращение» старого геополитического противника облегчит международному капиталу решение задачи трансформации колоссальной энергетики разворачивающейся внутри него самого острейшей классовой борьбы в привычную геополитическую форму.

Простая иллюстрация: Медведев Западом почти не воспринимался как угроза – и мы видим, что классовая борьба на Западе, лишенном геополитического противника, немедленно начала нарастать. Это еще одна крупная проблема, которую нам необходимо исследовать на принципиально новом витке анализа. Сейчас ее можно в первом приближении обозначить так: взаимосвязь между геополитическим противостоянием и динамикой (ослаблением или усилением) классовых переменных в противостоящих странах.

Каковы же задачи марксистского сообщества в связи с имеющимися геополитическими угрозами?

Наверное, понятно, что ситуация хаоса, которая может возникнуть в России в случае образования длительного вакуума власти, работает на первую стратегию.

Например, в случае сомнительного исхода президентских выборов длительное уличное противостояние может привести к параличу власти со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иными словами, в случае возникновения противостояния не оно само по себе, а чрезмерная упертость двух или более его сторон может привести к хаосу.

Приход к власти, скажем так, «оранжевых сил» (безразлично, парламентским или уличным путем) прекрасно вписывается в рамки второй стратегии. Однако и социал-демократы отнюдь не против данного варианта. Да и нынешняя власть вполне готова вернуться в 1991–2006 гг. (это было прекрасно продемонстрировано поведением России в ситуации с Ливией), она просто капризничает (нюанс, вполне профессионально сыгранный Путиным), добиваясь для себя больших уступок и преференций. В этом смысле Путин мало чем отличается от Немцова и Касьянова – они вместе очень прилежно и плодотворно трудились в рамках ельцинской власти, облегчая проникновение в страну транснациональных корпораций. Вот только Путину милее корпорации немецкие и французские, а Касьянову с Немцовым – американские.

Третья стратегия может начать осуществляться в России в мягком варианте, – например, когда нынешняя власть попробует заполнить давно образовавшийся мировоззренческий вакуум вместо западных ценностей архаичным интеллектуально-политическим продуктом, или в жестком – в случае возникновения в России достаточно правой диктатуры под национальными или религиозными знаменами (к слову сказать, думаю, что в этом случае объединившиеся США и Китай быстро раздавят возникшую угрозу). Понятно, что третья стратегия может быстро трансформироваться в четвертую.

А четвертая стратегия может быть связана с приходом к власти как представителей нынешней национальной бюрократии, то бишь возвращением Путина, так и лево-патриотической оппозиции. Я убежден, что Путин в силу некоторых особенностей своего характера не сможет адекватно реагировать на вызовы внешней среды и неизбежно втянет Россию в разрушительное для нее противостояние. При сегодняшних экономических, демографических и социальных реалиях она этого противостояния не выдержит. Просто потому, что мало кто в России захочет напрягаться ради Прохорова и Абрамовича, Впрочем, власть пусть решает свои проблемы сама.

Что касается прихода к власти КПРФ, то он также, весьма вероятно, будет связан с антизападным позиционированием (Китай в этом случае вновь получает возможность занять позицию «смеющейся обезьяны, наблюдающей за схваткой двух тигров») и некоторой геополитической несбалансированностью. Выдержит ли наш народ новую гонку противостояний в случае, если Россия станет социалистической, – это вопрос.

Возможно, оптимизация для России и одновременно слом большинства стратегий Запада могут быть сформированы в рамках Большого Левого Пространства, о котором мы  писали еще в 2004 году. Видимо, пришло время объединить два десятилетиями враждовавших направления марксизма: коммунистов и социал-демократов. Хотя бы разово, для достижения конкретной цели.

Геополитически сбалансированная коалиция из КПРФ и западно-центристской «Справро» (в сегодняшних реалиях это может, например, выглядеть как премьер-министр Миронов при президенте Зюганове), не исключено, окажется в состоянии снять значительную часть внешнеполитических угроз. В этом случае новая Россия имеет шанс стать объединителем Большого Левого Пространства – от западных социал-демократий до коммунистического Пекина и Хошимина.

Мне думается, что это достаточно оптимистический сценарий для нашей страны.

Алексей Петрович Проскурин,

руководитель Cеминара,

главный редактор «ЭФГ»