Химкинский прокурорский беспредел
От автора: прошу считать эту статью официальным обращением к Генеральному прокурору России с просьбой проведения объективного и самого тщательного расследования случившегося.
О чём речь? Событие неординарное и касается более всего трагедии детей, моих внуков – Насти (10 лет) и Алёши (12 лет), которых мать сделала жертвами своих страстей, понудив обвинить родного отца в совершении развратных действий по отношению к ним, что карается законом по ст.135 УК РФ (до трех лет лишения свободы). Ранее в «Экономической и философской газете» ("Жертвоприношение чёрной риэлторши" 23, июнь 2007 г.) уже объяснялось, почему дети говорили неправду. Здесь будет дан ответ на другой вопрос: почему химкинская прокуратура не смогла или не захотела увидеть фантазии детей и ложь их матери в процессе предварительного следствия и пошла по обвинительному пути? Не могу и не буду явно или неявно называемых в статье лиц прокуратуры объявлять купленными, выполняющими заказ обвинителей, – это дело независимого прокурорского расследования. Буду считать, что грубые нарушения следователями и прокурорами УПК РФ происходили из добрых побуждений, но хотелось бы напомнить истину, высказанную ещё великим Данте, что «добрыми намерениями дорога в ад вымощена». Пусть читатель сам сделает вывод, почему преступали закон, из фактов вымощенной самой химкинской прокуратурой следственной дороги. Вот три реперные точки на пути нарушений, отвечающие на три вопроса: 1. Почему прокуратура поверила лжи и открыла уголовное дело? 2. Почему прокуратура, увидев ложь, защитила лжецов? 3. Почему прокуратура сделала попытку незаконного ареста подозреваемого? Итак, в путь, по вымощенной химкинской прокуратурой кривой дороге.
Почему прокуратура поверила лжи и открыла уголовное дело? Всё следствие с первого шага пошло по пословице «Лиха беда почин: есть дыра, будет и прореха». Почин уголовного дела был сделан 8 февраля этого года, всего на второй день (!) после развода супругов 6 февраля 2007 года, обвинительницей мужа Р.Ю. Шабаровой (далее – мать), принесшей в химкинскую прокуратуру заявление о совершении её мужем А.В. Шабаровым (далее – отец) развратных действий в течение 6 (!) последних лет над их несовершеннолетними детьми. (Небесполезно заметить с точки зрения оценки мотивов этого заявления, что матерью одновременно было подано и заявление об имущественных претензиях к квартире отца, которую она захотела приплюсовать к своим двум московским.) Заявленьице подано, и в соответствии с законом следователи начинают опрашивать. Кого? Удивительно, но факт: до постановления о возбуждении уголовного дела 20 февраля опрашивают… только мать детей, Настю (9 лет) и Алёшу (11 лет)! Обвиняющих! «По закону ли опрашивать только одну сторону до постановления о возбуждении уголовного дела?» – задает горпрокурору А.И. Исайкину вопрос моя жена. «Это неправильно, будем разбираться», – отвечает он. Другой вопрос, в развитие первого: «А имел ли право следователь Д.П. Анисимов, опросив только обвинителей и не опросив подозреваемого и его свидетелей, открывать уголовное дело?» Ответ последовал тот же: «Не имел права. Будем разбираться». Ну что на это можно сказать? Возникает простой вопрос: почему предпочли слышать одну, а не две стороны конфликта полгода назад? Почему открыли, а не закрыли дело? Недогляд, а может, нечто другое? Впрочем, на начальном этапе даже при одностороннем подходе к опросу прокуратуре могло бы быть вполне ясно, что имеет место преднамеренный оговор и возбуждать дело нельзя. Для этого достаточно было бы следователю Д.П. Анисимову исследовать легко проверяемые обвинительные утверждения при опросе ребёнка (Насти) и её мамы, а именно, что папа звонит дочери по телефону в то время, когда она находится «на школьных занятиях». Приводим слова матери: «С 16 января отец стал звонить дочери на телефон примерно по 6–7 звонков в день во время учебы и в подробностях рассказывал, как я якобы занимаюсь сексом с другим мужчиной». Распечатки «входящих» звонков на сотовый телефон дочери Насти, которые весьма легко получить, ясно бы рассказали следователю, что Настя либо фантазирует, либо, что скорее всего, озвучивает подсказки лживой матери. Не запросил такие распечатки следователь. Квалификации не хватило или чего-то другого? Сделанные нами распечатки звонков, которые позже были даны следователям при попытке посадить отца детей в СИЗО, показывают, что обвиняемый с 16 января по 14 февраля (время опроса Насти) не сделал ни одного (!) звонка на её сотовый телефон во время школьных занятий. Результат печален в главном: следователь, – будем думать, что по недогляду или из-за чрезмерной загруженности, – обрек детей, Настю и её брата Алешу, жить во лжи всю их последующую жизнь! Кем они станут в будущем?
Почему прокуратура, увидев ложь, защитила лжецов? Ошибка открыла ворота несправедливости, через которые лихо поскакала адвокатесса Р.Ю. Шабаровой. Считая идею звонков непогрешимой, адвокатесса вместе с матерью решила в марте арестовать отца и удумала такую хитрость. Адвокатесса пришла с ходатайством об аресте к следователю с выдуманными уже не 6-7 звонками отца Насте в школу в день, а с 13-ю! Вспомнила, наверное, Ильинского в фильме «Праздник святого Георгена», где его герой с каждым новым рассказом падал с всё более и более высокого этажа. Борец же за свою «квартирную справедливость» мать – Р.Ю. Шабарова, решив подкрепить эти «правдоподобные» звонковые цифры, долженствующие доказать вмешательство отца в ход следствия, пришла в школу к классной руководительнице Насти и стала просить подтвердить существование несуществующих звонков отца. Не удалось этим дамочкам арестовать отца Насти, поскольку следователю Е.О. Ядрышкиной были предоставлены распечатки звонков на мобильный телефон дочери, заверенные печатью сотового оператора, которые полностью опровергали их ложь, а классная руководительница, в учительской душе которой, слава богу, живет чувство справедливости, твердо отказалась лжесвидетельствовать. Итак, мы имеем документально доказуемые три лжи – фантазию ребенка с ложью матери о якобы развратных действиях отца и противоправное игнорирование сведений противоположной стороны, благодаря чему было возбуждено уголовное дело; ложь адвокатессы в ходатайствах об аресте А.В. Шабарова и побуждение Р.Ю. Шабаровой к лжесвидетельству классной руководительницы. Зададимся вопросом: разве этого мало для понимания, что «не из тучи гром грянул, а из наво…. кучи (оговора)»? Образ лжи обвинителей весьма чёток. Однако химкинская прокуратура закрыла свои глаза и уши, постаравшись не заметить преступления обвинительниц отца. А посему все ходатайства и заявления адвоката подозреваемого и самого подозреваемого были проигнорированы, а все эти преступные деяния обвинителей были объявлены не преступными, не нарушающими УПК. Вот типичный ответ прокурора г. Химки на жалобу А.В. Шабарова: «Городской прокуратурой рассмотрена Ваша жалоба о необоснованном возбуждении уголовного дела № 81072, неполноте следствия. По результатам рассмотрения горпрокуратурой вынесено постановление об отказе в удовлетворении жалобы». Весьма интересно для логического анализа другое: подозреваемый по своей жалобе уведомляется, что «выполняются указания прокуратуры Московской области». Вот и ищи, кто виноват в неправомерности возбуждения уголовного дела и неполноте следствия – Химки или Московская область? А может, здесь проявилась некая эзотерическая гармония неправомерных деяний, выражаемая по-маяковски: «Мы говорим Химки – подразумеваем Московская область. Мы говорим Московская область – подразумеваем Химки»? Но не будем выяснять «кто», а укажем на очевидное «что»: что в обвинительный флакон слились две силы – карательный принцип действий химкинской прокуратуры и преступная ложь обвинителей.
Почему прокуратура сделала попытку незаконного ареста подозреваемого? Можно ли нарушать закон? Наивный вопрос, – скажут люди, – если очень хочется, то можно! И в самом деле: что нельзя по закону, оказывается, можно для химкинского следователя по особо важным делам – юриста 2 класса И.И. Ершова и неизвестного мне подписанта постановления об аресте А.В. Шабарова из руководства химкинской прокуроры. УПК для них не указ! Вызвав подозреваемого на допрос 24 июля, Ершов предъявил обвинение и сразу же вручил ему и его адвокату уведомление о явке в химкинский суд для рассмотрения ходатайства «об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу». (Нелишне заметить, что попытка ареста была предпринята перед 25 июля (!) – днём судебного заседания по квартирному вопросу.) Что, следователю Ершову и прокурору г. Химки не известна ч. 2 статьи 172, которая требует заранее оповещать подозреваемого о дне предъявления обвинения для подготовки своей защиты? – Думаю, известна. Известно и то, что нельзя арестовывать в условиях незаконченного предварительного следствия без достаточного основания, которого у следователя не было, поскольку нет ясности, виновен человек или нет. Следователь Ершов и его начальник и здесь преступили закон, были попраны и все другие нормы, содержащиеся в статьях 97, 99, 100 УПК РФ, на что сослался химкинский судья, отказав помощнику химкинского прокурора в аресте подозреваемого. Решение судьи оказалось очень неожиданным для нашей семьи. Оно сняло с нас неимоверное напряжение. Особенно я боялся за жену, у которой больное сердце. Слава Богу, у нас в Химках есть справедливые судьи! 31 июля моя возмущенная жена, немного отойдя от шока неправедной прокурорской акции 24 июля, приходит к химкинскому горпрокурору А.И. Исайкину и спрашивает его: «Почему же вы это сделали? Почему всё следствие у вас идет в обвинительном уклоне?» – «Мы же прокуратура, мы и должны обвинять!» – отвечает горпрокурор. Как верно им сказано для химкинской прокуратуры (конечно же, не для всех её сотрудников). Бить-бранить у неё есть кому, но кто же будет окормлять? Окормлять объективным, педантичным и умным расследованием, следующим принципу: не обвини честного и невиновного, не будь оберегой враля, жулика и бандита. Интересный штришок следствия: И.И. Ершов является уже 5-м (!) по счету следователем, ведущим дело. Причем назначение состоялось совсем недавно (около месяца назад). Странно здесь то, что Ершов не хотел реально заниматься этим делом, о чем сообщил моей жене Г.А. Шабаровой, когда она в середине июля пришла на встречу с ним с вопросом о том, почему же следствие остановилось. То есть назначили следователя быть Незнайкой? Для чего? – Для того, чтобы ещё раз подтвердить народную мудрость: «С умом подумаем, а без ума – сделаем»? Ну в какой же степени надо не знать материалы дела, чтобы в «Постановлении о привлечении в качестве обвиняемого» при попытке ареста написать, что развратные действия отец детей совершал «в период времени с 2001 года по 15 января 2007 года» (15 января 2007 года был день суда по разводу супругов) и что – обратите внимание на этот выдающийся перл языка следователя – «более точное время следствием не установлено»! Итак, человека можно обвинить только по заявлению о том, что его кто-то другой всю жизнь избивал, развращал, при отсутствии хотя бы одного документа хотя бы об одном синяке и свидетелей, кроме самих обвиняющих?! Ну ладно, закон не чтишь, так знай хотя бы факты следствия – то, что реально следствием установлено, а именно, что отец детей с конца ноября 2006 года жил у своих родителей и чисто физически не имел возможности общаться с детьми, за исключением тех случаев, когда они ездили с ним в бассейн плавать – опять же по разрешению ныне обвиняющих сторон – матери и бабушки, которые в тайных закоулках своего мозга, оказывается, давно знали о «развратных действиях отца», но почему-то вплоть до середины января 2007 года (всего-то за 23 дня до подачи заявления о развратных действиях отца) продолжали спокойно и нисколько не боясь отпускать детей в бассейн вместе с отцом (как и отпускали их одних ранее с отцом в поездках в школу – он их отвозил каждое утро в течение 5 лет(!), в походы, на экскурсии и прочие мероприятия). Не знал и не хотел знать следователь И.И. Ершов и множество других фактов следствия, установленных следователями-предшественниками, которые напрочь разбивают обвинения в развратных действиях отца по отношению к детям и показывают для мало-мальски умеющего думать человека, что дело сфабриковано по причине корысти и злобы бывшей жены, возжаждавшей отобрать квартиру мужа и обеспечить себе сытую жизнь вместе со своим другом-полковником Роль последнего требует, очевидно, особого внимания. Давайте попробуем оценить следующий факт следствия. Предшественник следователя, четвертый и самый активный и беспристрастный следователь по делу Д.Г. Ковалев, очевидно, видел всю ложь и заказной характер возбужденного дела. В отличие от предшественников он пытался удовлетворить требование защиты об очной ставке матери и отца, о допросе её друга–полковника, заместителя начальника военного госпиталя № 6 по воспитательной работе. Три раза он назначал очные ставки, но все они были сорваны из-за неявки матери, боявшейся разоблачения. Однако ему удалось опросить полковника, точнее сказать, он осмелился его допросить и, по слухам из самой прокуратуры, с весьма интересными результатами. Почему говорю «осмелился»? Да потому, что этот полковник не какой-нибудь рядовой, а из тех, у которых «все схвачено»! (Вот, очевидно, где зарыта собака следовательской судьбы Ковалева в этом деле. Вскоре после опроса «друга-полковника» и срыва проведения очных ставок матерью (она просто не являлась на очные ставки) следователь ушёл (или его «ушли»?) в отпуск, и вскоре после этого дело было передано другому, как оказалось покладистому, следователю, готовому говорить «что изволите-с?». Не сыграло ли здесь роль некое областное и химкинское лобби? Это вопрос, который, на мой взгляд, требует самого тщательного расследования вышестоящими органами. Впрочем, покладистого следователя можно извинить, поскольку он имело смелость откровенно признаться, что его толкали на противоправные действия. Вот какой диалог, записанный на диктофон, состоялся у следователя с адвокатом в присутствии подозреваемого: Адвокат (А): Вы хотели перепредъявить на 132-ю статью (Статья 132 УК РФ – до 16 лет заключения, вместо 3-х лет по статье135 УК РФ.) Следователь Ершов (С.Е.): Да, хотел. А: Вы хотели? С.Е.: Ну. не я один, вот… А: Прокурор хотел? С.Е. Это не от нас идёт. Это команды идут всякие разные, отовсюду… А: Откуда такая информация? С.Е: Это такая информация… Пусть она при мне останется. Ну что ж, все проясняется – раз есть «команды» или давление на следствие, то есть и заказ, их подпитывающий – в самом деле, с чего бы это наделенные силой «командовать» вдруг, ни с того ни с его стали бы вмешиваться в ход следствия? Осталось только разобраться в том, откуда и от кого идут команды. Это уже задача для Генеральной прокуратуры её вновь созданного управления по надзору за следствием в целях предотвращения коррупции.
Владимир Николаевич Шабаров
|