Главная       Дисклуб     Наверх  

 

100 лет Октября и пути конкурентного

развития современной России

Нужна ли России вторая Октябрьская революция?

(часть 3)

 

Вернуться к части 1

 

Вернуться к части 2

 

Решение проблемы более активного и творческого отношения к трудовой деятельности, и прежде всего выдвижение на первый план трудовой мотивации, а в ее рамках – инновационных стремлений, связано с принципиальным реформированием системы оплаты труда и широкой модернизацией социальной сферы. Оплату труда следует поставить в зависимость не только от коэффициента трудового участия  (КТУ), но и от характера этого участия, в частности платить, как это делается, например, в Японии, «за знания» и творческий вклад работника в деятельность трудового коллектива. Кроме того, наряду с традиционными формами оплаты труда, в том числе на базе КТУ, целесообразно внедрять в трудовые отношения участие рабочих в прибылях предприятия, поскольку, как уже отмечено, «человеческий капитал», собственником и носителем которого является рабочий, должен рассматриваться как базис производственной деятельности, адекватный финансовому, основному и оборотному капиталам. В этом отношении в современных условиях, когда интеллект человека становится таким же фактором производства, как земля, природные и финансовые ресурсы, не должно быть никакой дискриминации интеллектуальных ресурсов как одного из видов участвующего в производстве капитала, в связи с чем на них необходимо начислять часть прибыли.

Что касается социальной сферы, то обеспечение развития человеческого фактора со стороны последней требует коренной реструктуризации расходной части бюджета, направления всё большей части бюджетных средств на образование и здравоохранение, жилищное строительство, пенсионное обеспечение, развитие спорта и т.п. В условиях интеллектуально-технологического способа производства перечисленные расходы необоснованно рассматривать как непроизводственные, поскольку социальная сфера является питательной почвой для развития человеческого фактора, людей и их идей, которые являются на современной стадии развития национальной экономики определяющим элементом ее производительных сил и ресурсной базы.

Состояние и развитие социальной сферы российской экономики характеризуется за последние более чем два десятилетия  (с 1992 г.) перехода на рыночную экономику одной базисной тенденцией: увеличением разрыва доходов и социального неравенства различных групп населения.

Неравенство доходов населения России росло все годы рыночных реформ и продолжает расти. Причина в том, что действующий рыночный механизм и его инструменты настроены и работают в пользу богатых слоев населения, действуют в направлении форсированного роста их доходов и зарплат, в результате чего социальная поляризация не уменьшается, а продолжает нарастать. Разрыв доходов приобретает классовый характер. Социальный базис российской экономики разрушается.

Согласно проведенным нами исследованиям, разрыв доходов населения по России за последние два десятилетия, с начала перехода на рыночные отношения и до последнего времени, непрерывно нарастал и увеличился более чем в два раза  (оценка на базе коэффициента фондов) – с 8 до 16,7.

Проведенное нами сравнение значений российского коэффициента фондов с аналогичным показателем по странам – членам OECD (Организация экономического сотрудничества и развития. – Прим. ред.)  [12, с. 8–11] показывает, что за последние более чем два десятилетия  (с 1992 г.) только Турция и Мексика имели большие, чем в России, разрывы в доходах населения. Остальные страны имеют в среднем значение коэффициента фондов 7–9, то есть в 2–2,5 раза ниже, чем в России (16,7). При запредельных значениях коэффициента фондов в России социальное неравенство и расслоение начинают приобретать, как отмечено выше, классовый характер и по этой причине могут привести к социальному взрыву революционного масштаба.

Для того чтобы определить эффективную политику, позволяющую «сгладить» существующее положение, необходимо разобраться в исходном вопросе: чем определяется социальное поведение человека?

При ответе на этот вопрос обычно на первое место ставят уровень доходов человека. Мы считаем такой ответ неполным и неточным. Согласно нашему концепционному подходу, социальное поведение человека в условиях рынка в первую очередь определяется в макроплане, главным образом двумя обстоятельствами:

- конкуренцией в социальной сфере, прежде всего конкуренцией на рынке труда и в сфере социального "имиджа";

- экономическим базисом общества, его хозяйственным строем, структурой отношений собственности.

Выдвигая эти положения, мы учитываем идеи теории человеческих возможностей Амартии Сена, который осуществление тех или иных функциональных возможностей человека связывал не просто с уровнем его дохода, но и с его положением в системе распределения доходов. Наша новация связана с введением в механизм, определяющий поведение человека, экономического базиса общества, его хозяйственного строя и фактора конкуренции на рынке труда.

Именно при таком подходе можно объективно определить с учетом комплекса сопутствующих факторов воздействие неравенства доходов на макроэкономические показатели роста и на социальную обстановку в стране.

Следует при этом отметить, что влияние неравенства доходов на экономический рост и продуктивность экономики, по мнению ряда исследователей, не уступает влиянию таких значимых и весомых факторов, как инвестиции, рентабельность хозяйствования, масштабы и темпы роста экспорта и прочее.

Влияние неравенства доходов на социальную обстановку усиливается тем обстоятельством, что коммерциализация социальной сферы по рыночным шаблонам ведет к непрерывной концентрации доходов в руках наиболее обеспеченных прослоек населения.

Остановить движение в социальную пропасть можно, естественно, приостановив рост неравенства доходов. Это возможно только через вмешательство государства в действующий механизм распределения доходов. В качестве возможной формы такого вмешательства можно предложить установление государством пределов разрыва доходов на уровне коэффициента фондов, равного 7–9, то есть примерно на уровне медианного коэффициента фондов, характерного для западной практики.

Однако возникает вопрос: как обеспечить установление такого коэффициента фондов и поддерживать складывающиеся социальные пропорции на этом уровне? Одним из эффективных инструментов социальной политики и социального регулирования могло бы быть введение налога "на богатство" и использование на перспективу прогрессивной шкалы налогообложения, ориентированной на обеспечение установленных пределов коэффициента фондов. Вместе с тем введение такого рычага не решит все проблемы, поскольку более глубокое детальное исследование социальной сферы, в частности в разрезе российских регионов, вскрывает один принципиально важный факт: не происходит уменьшение разрывов доходов и снижение бедности населения по мере экономического роста. Более того, чем выше экономический рост и богаче регион, тем больше численность относительно бедного населения  (граница относительной бедности определяется по методологии ЕС, где в качестве критерия относительной бедности выступает, как правило, 60% от "медианного", среднего уровня доходов). Так, в самом богатом регионе – Москве, где уровень доходов в три раза превышает средний по стране, неравенство доходов почти в 2,5 раза выше среднероссийского.

Из отмеченного факта следует, что причиной неравенства доходов и обнищания населения России сегодня является механизм распределения доходов, складывающийся на основе сформировавшихся после «лихой» приватизации 1990–1992 гг. отношений собственности в процессе функционирования современного российского "дикого" рынка. Отсюда следует, что для устранения существующего положения мало использования одних надстроечных инструментов  (введение вышеуказанного налога на богатство и т.п.).

Необходимо расширение самого «набора» традиционных инструментов. Традиционную социальную политику надо проводить не только корректируя зарплату, сокращая длину рабочего дня, количество безработных и т.п., но и, образно говоря, «с обратной стороны» – снижая при соответствующем обосновании цены на всю корзину потребления, сокращая тарифы ЖКХ, транспортные тарифы и т.д. Социальная политика «с обратной стороны», во-первых, будет действовать в направлении снижения затрат, что отличает ее выгодным образом от, например, борьбы за повышение зарплаты, так как рост зарплаты ведет к росту издержек производства и снижению конкурентоспособности предприятия. Поэтому он, как правило, «съедается» рынком, то есть положение возвращается «на круги своя». Во-вторых, социальные мероприятия «с обратной стороны» не будут поглощаться рынком, так как связаны с другой – дорыночной стадией производственных отношений:  с отношениями не распределения, а производства.

Наряду с трансформацией традиционной социальной политики, основывающейся на регулировании лежащих на поверхности хозяйственной жизни проявлений и индикаторов социальных процессов  (зарплата, цены на услуги ЖКХ, снижение безработицы и т.д.), обоснованно проведение новой социальной политики.

К чему можно свести содержание «новой социальной политики»?

Неравенство доходов в определенной степени зависит от человеческих качеств, которые у разных индивидуумов различны. И наверно, справедливым можно было бы считать такое неравенство, которое адекватно неравенству человеческих качеств и способностей. Однако в большей части случаев неравенство доходов отличается от неравенства человеческих характеристик. Известный российский специалист по социальным проблемам Л. Туроу в своей книге "Будущее капитализма: как сегодняшние экономические силы формируют завтрашний мир" [10, с. 288–291] отмечает, что неравенство доходов, как правило значительно превосходит неравенство человеческих характеристик. Такая позиция обоснованна. Ее можно объяснить действием экономических, бюрократических и политических барьеров, ограждающих конкуренцию в обществе в целом и в его социальной сфере в частности и ограничивающих возможности свободного выравнивания социальных пропорций, позволяющих отдельным социальным группам (в нашем случае – наиболее богатым слоям населения) занять преимущественные позиции, несмотря на то что по своим социальным качествам они не только не превосходят, но и, более того, уступают представителям других слоев населения.

Для того чтобы обойти указанные выше барьеры, необходимо строить новую социальную политику на базе действия одного из основных законов социальной жизни – баланс интересов и пропорций в социальной сфере закладывается в сфере производства, определяется экономической структурой общества, его экономическим строем, и прежде всего структурой отношений собственности. Следовательно, необходимо сбалансировать отношения собственности.

Обеспечение действия этого закона является одной из основных задач «новой социальной политики».

Необходимо преодолеть традиционный подход к социальной политике, практически полностью опиравшейся на факторы надстроечного характера, проявляющиеся на поверхности социальной жизни и сконцентрированные главным образом на задачах стабилизации или повышения заработной платы и обеспечения более или менее полной занятости. Это выступает в использовании таких инструментов, как: индексация заработной платы в зависимости от инфляционных процессов и девальвационных тенденций в валютной области; учет при определении размера оплаты труда так называемых коэффициентов трудового вклада  (КТВ); увеличение пособий по безработице; развитие льготных программ жилищного строительства; увеличение размера пенсий и верхнего предела пособий по безработице, разработка временных программ занятости для безработных и различных проектов по стимулированию профессиональной подготовки.

Перечисленные меры в какой-то мере могут содействовать ослаблению социальной напряженности. Но они носят традиционный надстроечный характер, регулируют поверхность социальных отношений, а не их глубинные основы и потому могут устранить только поверхностные последствия изменения социального базиса и социальной структуры общества, связанные с переходом к рынку и рыночным отношениям, мало влияют на глубинные тенденции поляризации бедности и богатства.

Рынок и его тенденции  (инфляция, девальвация и ревальвация валют, изменение пропорций цен, появление новых потребностей и т.д.) неизбежно «съедают» эффект от надстроечных мероприятий и возвращают ситуацию в социальной сфере на прежний негативный уровень. При таком подходе используются традиционные, пассивные рычаги обеспечения прожиточного минимума, которые в основном строятся вокруг одного стержня – заработной платы и обеспечения более или менее полной занятости.

Между тем заработная плата и занятость – это элементы производного характера. Первичным фактором, от которого производны заработная плата и занятость, является экономический базис общества, его производственная модель и структура.

Социальная политика должна не просто быть направлена на защиту от снижения жизненного уровня, а создать платформу для его повышения, то есть должна носить не пассивный защитный, а активный наступательный характер. Для этого ее необходимо увязать с преобразованиями экономического базиса общества и тенденциями в этом базисе. Это тем более необходимо в связи с тем, что социальная защита населения от снижения жизненного уровня невозможна применительно ко всем слоям населения. Просто не хватит средств для такой защиты.

Социальный статус и жизненный уровень трудовых ресурсов экономики должны обеспечиваться самой структурой производства и экономики, ее воспроизводственной моделью.

О каких преобразованиях идет речь?

Главный сдвиг в производственном и экономическом базисе общества в эпоху постиндустриализма связан, как уже отмечено выше, с интеллектуализацией производственного процесса, формированием «экономики интеллекта», в которой наряду с промышленным и финансовым капиталом появляется в процессе постиндустриализации "человеческий капитал". Происходит изменение структуры отношений собственности: постиндустриальная экономика базируется не только на промышленном и финансовом капитале, но и, причем в определяющей степени, на "человеческом капитале". Диверсифицируется и демократизируется структура отношений собственности. Промышленным и финансовым капиталом обладают собственники средств производства, а "человеческим капиталом" – рабочие и служащие. Ранее они, не являясь собственниками средств производства и потому не имея никакого капитала, участвовали в производственном процессе как простые "исполнители", а сейчас участвуют уже и как "владельцы капитала", поскольку "человеческим капитал" возникает и накапливается на базе их интеллекта, носителями которого они являются. Интеллект человека в условиях постиндустриальной экономики выступает в качестве нового средства производства, равноправного с другими средствами производства, и потому имеет все основания для участия в распределении доходов, прибыли и управлении производством.

Демократизация отношений собственности должна вести в социальной сфере к выравниванию пропорций распределения доходов. Рыночный механизм уже не сможет препятствовать, а станет посредником такого выравнивания. В противном случае его необходимо трансформировать. Роль государства –  содействовать развитию экономики в отмеченных направлениях, используя полный "набор" правовых и экономических инструментов регулирования экономики. Почему необходимо подключение государства? Потому что на практике для рабочих и служащих мало одних прав на участие в распределении доходов, прибыли и управлении производственным процессом. Нужна еще и "сила", которая бы позволила пользоваться этими правами. Такой силой и должно быть государство, действующее в интересах всего общества. В противном случае процесс выравнивания социальных прав и пропорций затянется на неопределенное время и может быть вообще не реализован.

Преобразование социальной политики в отмеченных направлениях диктуется также еще одним обстоятельством. Российская социальная политика, по существу, оставляет вне поля зрения одно принципиально важное обстоятельство: появление наиболее богатой и процветающей группы населения связано не просто с высоким уровнем ее доходов, но и прежде всего со способами получения этих доходов, механизмом их распределения. Доходы указанной группы носят главным образом рентный характер и базируются на являющихся общенародным достоянием природных и интеллектуальных ресурсах национальной экономики, приватизированных богатой прослойкой населения с нарушением легитимных основ приватизации. Получение сверхдоходов от использования приватизированных природных ресурсов обусловлено монополизацией этого использования наиболее богатой социальной группой населения. Устранение такого положения возможно только на базе "размонополизации" использования природных ресурсов страны.

Движение в направлении "размонополизации" может быть основано на расширении доступа к хозяйственной, прежде всего предпринимательской, деятельности различных слоев общества, в том числе его малообеспеченных групп, развитии конкуренции и в конечном итоге создании «народной экономики».

Эффективным направлением диверсификации и демонополизации хозяйственной модели российской экономики может быть формирование сектора достаточно крупных так называемых народных предприятий, то есть предприятий, акции которых принадлежат коллективу работающих на нем специалистов.

Демонополизация и демократизация предпринимательства в стране могут быть обеспечены также развертыванием сектора малого бизнеса, что позволит наряду со сглаживанием социального неравенства различных групп населения преодолеть узость производственной базы российской экономики и действовать в направлении развития конкурентной среды в ее рамках, поскольку малые предприятия представляют наиболее гибкую и эффективную структуру, дающую возможность быстро реагировать на современные тенденции в мировом производстве, и в частности обеспечивать всё более широко развертывающуюся в мировой экономике тенденцию индивидуализации спроса и предложения. Без мобильной реакции на эту тенденцию невозможно обеспечить конкурентоспособность российских производственных структур и тем самым создать конкурентоспособную структуру экономики.

В социальном отношении малое предпринимательство действует в направлении выравнивания статуса различных групп общества, что дает возможность оздоровить социальную обстановку. В качестве ориентиров, которые определяют рамки развития малого предпринимательства в экономике, можно использовать его параметры из практики развитых стран  (по удельному весу в национальном ВВП, в общей численности занятых и в общем количестве предприятий; в России, например, на 1000 жителей приходится в 16 раз меньше малых предприятий, чем в США) с корректирующими поправками, учитывающими преимущественно сырьевой характер российской экономики  (в сырьевых отраслях, как уже отмечалось нами ранее, развитие малого бизнеса ограничивается большими размерами капитала, необходимыми для организации производства), а также недостаточное плодородие российских земель и суровые климатические условия, являющиеся тормозящими факторами для малого предпринимательства.

И наконец, особенно эффективным сдвигом в хозяйственной структуре российской экономики в направлении ее «размонополизации» развертывания предпринимательства и обеспечения «социального партнерства» может стать развитие такого типа хозяйственных отношений и сектора национального хозяйства, как «сетевая экономика».

Развертывание сетевой экономики – это создание «среды» для конкурентных рыночных отношений и устранения олигархических рыночных отношений.

Преобразование экономического базиса российской экономики в отмеченных выше направлениях создаст платформу для новой социальной политики, позволит сформировать новый социальный базис, соответствующий постиндустриальной стадии развития.

 

3.2. Развитие конкурентных отношений в социальной сфере

Какая социальная обстановка является наиболее благоприятной для поддержания конкурентоспособности национальной экономики? В каком направлении и на базе каких индикаторов следует ориентировать формирование социального базиса страны с тем, чтобы упрочить ее конкурентные позиции в мировом хозяйственном пространстве?

При поиске ответа на эти вопросы в первом приближении может показаться, что определяющее значение имеет абсолютный размер каждого из перечисленных ресурсов в расчете на одного человека  (жителя страны): ВВП на душу населения, количество квадратных метров жилья в расчете на одного жителя страны, процент безработных в общей численности населения и т.д. – и следующий из этих показателей вывод, согласно которому чем больше обеспечено общество в социальном отношении, чем больше перечисленных социальных благ  (доходов, жилья, культурных и спортивных сооружений и пр.) приходится на одного человека, тем выше социальный ресурс конкурентоспособности и прочнее конкурентные позиции страны на внутреннем рынке и в мировой экономике.

Однако такой вывод был бы не совсем корректным. Конечно, высокий уровень социальных благ на душу населения свидетельствует об эффективности экономической системы и о том, что эта система создает возможность для того, чтобы достойно жить. Но возможность – это еще не реальность. Кроме того, сама по себе обеспеченность социальными благами при ее реальном достижении не создает конкуренции и не развивает ее энергию, а, наоборот, тормозит конкурентные отношения.

Диалектика конкуренции и конкурентоспособности любой экономической системы в рассматриваемом отношении заключается в том, что энергия конкуренции зависит не только и не столько от абсолютных показателей по каждому из составляющих социального базиса экономики и общества элементов, сколько от достаточности степени удовлетворения потребностей человека соответствующим социальным благом и от различий в распределении этих благ между отдельными индивидуумами или их социальными группами. Причем именно от распределения социальных ресурсов и расслоения населения страны по социальным критериям зависит острота конкуренции на рынке трудовых ресурсов, определяющая отношение к труду и трудовую активность, а в глобальном плане – трудовой настрой и трудовую идеологию общества, которая как раз и детерминирует предприимчивость, творческую отдачу и инновационную мотивацию, инициативность и активность человека, являющуюся базой общей конкурентной платформы экономики и ее конкурентоспособности.

Индикатором и продуктивным инструментом конкуренции и конкурентоспособности экономики в социальном отношении являются, таким образом, не столько абсолютные размеры социальных благ, сколько их дифференциация и несовпадение по объемам между отдельными индивидуумами и их социальными группами.

Без, например, дифференциации населения по доходам отсутствует база социальной конкуренции, прежде всего конкуренции на рынке труда, то есть стремление к переходу на основе трудовой активности из социального слоя с низкими доходами в другой, более обеспеченный доходами слой населения. В результате социальный базис экономики не вырабатывает никакой конкурентной энергии и не впрыскивает эту энергию в экономику, в ее производственную, инвестиционную, инновационную и другую сферы. При таком положении отсутствуют движущие силы формирования такой социальной конкурентной платформы, которая создает условия для развертывания трудовой и прочей инициативы, важной для обеспечения конкурентоспособности национальной экономики в целом. В итоге понижается конкурентный «градус» социального базиса национальной экономики и связанные с ним конкурентные преимущества.

Аналогично обстоит дело с оценкой безработицы. Конечно, безработица означает недоиспользование трудового, в том числе интеллектуального, потенциала экономики. Однако в то же время она является потенциальным резервом рынка труда и оказывает давление на отношение к труду занятой рабочей силы, уровень зарплаты и производительности труда.

Изложенные подходы можно отнести и к остальным элементам социального базиса общества  (обеспеченность жильем, работой и пр.), хотя, конечно, степень и механизм их влияния на конкуренцию и конкурентный потенциал экономики могут отличаться от влияния дифференциации по доходам или безработицы.

Следовательно, с точки зрения конкуренции в экономике должна существовать и поддерживаться определенная дифференциация различных социальных благ между отдельными индивидуумами и их социальными группами. Чем отчетливее отмеченная дифференциация по доходам, жилищному фактору, обеспеченности работой, медицинскими услугами и т.п., тем острее социальная конкуренция за достижения более высоких социальных показателей, что стимулирует трудовую активность человека, поскольку последняя является главным средством и инструментом изменения его социального статуса и материального положения. В то же время отмеченная закономерность действует в определенных пределах. Плодотворной для конкурентоспособности может быть не любая дифференциация социальных благ. Скажем, ошибочным будет предположение, согласно которому безмерное увеличение разрыва в доходах, обеспеченности жильем, работой и т.д. между различными социальными группами, то есть создание максимального доходного и прочего социального неравенства, делает более прочной конкурентную платформу экономики, благоприятно влияет на ее конкурентный потенциал и конкурентоспособность. Точно так же необоснованным будет заключение о движении в противоположном направлении – создание полного социального равенства в целях формирования наиболее благоприятного для конкурентоспособности социального климата в обществе. В первом случае конкурентный потенциал экономики разрушается и теряется в связи с возникновением социальной нестабильности, напряженности и даже возможным социальным взрывом. Во втором случае порождается ситуация социальной пассивности, незаинтересованности в каких-либо изменениях. Формируется ситуация социального застоя. Общество начинает деградировать, что уже имело место в России в «социалистическую эпоху».

 

3.3. Равенство и неравенство в социальной сфере

Отсюда следует, что при проведении той или иной конкурентной политики и конкурентной стратегии в области социального базиса экономики целесообразно искать оптимальное сочетание равенства и неравенства в дифференциации социальных благ. Оптимум с точки зрения конкурентоспособности располагается где-то в пределах между максимальным социальным неравенством и полным социальным равенством. Причем оптимум должен удовлетворять двум условиям: с одной стороны, не вести к социальной напряженности и социальной нестабильности, которая может иметь место, как отмечалось выше, например, в ситуации максимального социального разрыва, с другой – сохранять стимулы к социальной конкуренции, не гасить ее движущие силы, что возникает в условиях социального равенства.

Как найти искомый оптимум?

В России, например, в последние годы имел место примерно 15–17-кратный разрыв в доходах между наиболее и наименее обеспеченной доходами социальными группами населения, а на одного среднестатистического россиянина приходилось в 3 раза меньше квадратных метров жилья, чем в США.

Создают ли такие разрывы плодотворную платформу для конкуренции и  конкурентоспособности страны?

Можно ли рассчитывать на успешную конкретную борьбу на внутреннем и внешнем рынках при такой социальной платформе, или требуется ее корректировка?

В глобальном плане ответ на эти вопросы зависит в первую очередь от сопоставления социальной платформы России с социальными платформами других стран по широкому кругу показателей. Такое сопоставление возможно. Оно проводится некоторыми социальными институтами с использованием указанных выше коэффициентов фондов и индексов Джинни, определяемых по результатам социологических опросов населения крупных, малых городов и сельской местности.

Анализ коэффициентов фондов был проведен нами выше. Он показывает, что по мере развития в России рыночных отношений и их перехода в капиталистические отношения  (период 1987–1995 гг.) происходит резкий скачок в распределении доходов и расслоении населения по доходам: возрастает дифференциация доходов и социальное расслоение населения. Аналогичное положение складывается и по другим социальным благам.

При этом четко прослеживается следующая закономерность: чем больший простор получают капиталистические рыночные отношения и чем более жесткие формы они принимают, тем выше доходная и прочая дифференциация граждан. Указанную закономерность, характерную для развертывания рыночных отношений, вскрыл еще В.И. Ленин в своей работе «Развитие капитализма в России», исследуя процессы расслоения и социальной дифференциации российского крестьянства.

Отчетливо прослеживается данная закономерность и в современной России. Если коэффициент фондов в 1990 году  (начальный период входа России в рыночную экономику) был равен 8, то в 1995 году  (завершение периода первоначального накопления капитала в современной России) он составил 13,5, а в целом за период 1992–2009 гг. он вырос в 2 раза и составляет в настоящее время примерно 15–17%. Разница в доходах наиболее обеспеченной и наименее обеспеченной групп населения составила более 2 раз.

О чем говорит этот разрыв? В чем его причина? Отмеченный разрыв свидетельствует о том, что доходы на человеческий капитал, поскольку именно главным образом этим капиталом  (рабочая сила и ее физические и интеллектуальные способности) обладает наименее обеспеченное население, в несколько раз ниже, чем доходы на основной и оборотный капитал, оказавшийся в собственности индивидуумов, входящих в состав наиболее обеспеченной социальной группы, которая именно по этой причине  (обладание основным и оборотным капиталом) является наиболее богатой и обеспеченной.

Лишенная в результате проведенной антисоциальными методами в течение 90-х гг. приватизации средств производства и не обладающая в связи с этим зданиями, сооружениями, машинами, оборудованием и другими элементами основного капитала большая часть российского населения оказалась в социальных группах с наименьшими доходами.

Что дает сопоставление выявленных разрывов с соответствующими показателями по мировой экономике в плане ориентиров для формирования наиболее эффективной конкурентной платформы национальной экономики?

В соответствии с рейтингом конкурентоспособности отдельных стран в мировой экономике, ежегодно определяемым Всемирным экономическим форумом в Давосе  (Швейцария), лидирующие позиции в этом рейтинге занимают Финляндия, Швеция, Япония, Германия и некоторые другие развитые страны Европы. Эти страны устойчиво попеременно входят в первую десятку наиболее конкурентоспособных стран мира. По концентрации доходов у самой богатой части населения в соответствии с коэффициентами фондов эти страны на текущий период имеют показатели 6–7%. У России этот показатель равен, как уже отмечено, 16–17%, то есть превышает показатели стран – лидеров по конкурентоспособности более чем 2,5 раза. Это означает, что экономическая система России работает в пользу обеспеченных групп населения в большей мере, чем в перечисленных странах. Такое положение не создает благоприятной для конкурентоспособности национальной экономики ситуации в сфере трудовых отношений, «охлаждает» трудовую активность большей части населения в связи с увеличением разрыва в уровне жизни и бесперспективности его устранения в условиях действующего социального механизма. При отсутствии перспектив в социальном прогрессе и улучшении жизни трудно внедрить в совокупную человеческую массу мотивации трудовой активности, а тем более творческой инициативности. Более того, начинается социальная деградация общества и его трудноспособной части: алкоголизм, проституция, бомжевание, формирование прослойки альфонсов и т.п. Не случайно поэтому в развитых странах, прежде всего в Японии и США, в целях мобилизации ресурсов человеческого фактора начинают развивать новые подходы к оплате труда  (плата за знание, участие в прибылях, премии за качество работы и пр.). Все эти действия направлены на поддержание конструктивных с точки зрения экономического роста и конкурентоспособности пропорций в распределении доходов от производственной и иной деятельности между различными социальными группами.

Примечательно, что превышение показателя «коэффициент фондов» наблюдается и при сравнении России с другими развитыми странами Европы.

Отсюда следует, что России в целях обеспечения конкурентоспособности со стороны социального базиса экономики необходима корректировка этого базиса в направлении уменьшения концентрации доходов у самой обеспеченной группы населения.

Только при таком подходе складывающаяся рыночная экономическая система будет работать в направлении упрочнения конкурентных позиций страны в мировой экономике.

Следует отметить, что речь идет не о выравнивании социальных условий по отдельным социальным группам, а о их балансировании на базе представленных ориентиров на «медианном» уровне – 7–9, формировании социальных пропорций, сообщающих экономике наиболее динамичную и конструктивную конкурентную энергию. Что касается выравнивания, то оно вряд ли возможно и эффективно, поскольку ведет к трудовой пассивности и потере стимулов к творческой инициативе и активности.

 

3.4. Методы формирования новой модели

Изложенная модель хозяйственного строя должна формироваться постепенно. Необходимости во второй Октябрьской революции или революции типа Французской буржуазной революции 1789 года сегодня в условиях нацеленности практически всего общества на развитие демократии не возникает. Мало кто будет открыто препятствовать развитию демократии. Революционные скачки и перевороты в этом отношении, как показывает прошлый российский и зарубежный опыт  (проекты и подходы российских революционеров – Ленина, Сталина, Троцкого, а также социалистов-утопистов и французских революционеров – Марата, Дантона, Робеспьера), неэффективны и не нужны. В России достигнутый к настоящему времени уровень обобществления и информатизации экономики и понимания со стороны большей части общества коррупционности путей приобретения олигархами собственности через так называемые залоговые аукционы, обманную «приватизацию» и т.п. позволяет решать проблему создания новой экономики эволюционными методами. В этом же направлении действует обоснованное выше движение к народной экономике. Народность производственных отношений дает возможность без всяких революций обеспечить постепенный переход к новому хозяйственному строю, "привыкание" к хозяйственной и политической демократии.

Народные предприятия можно создавать, как отмечено выше, в разных отраслях и по разным схемам. Государственные национальные корпорации и народные предприятия станут флагманами, "маяками" новой экономики. Вокруг этих корпораций и в сотрудничестве с ними, как уже отмечено, может функционировать в различных отраслях экономики масса других предприятий в различных организационных формах  (народные АО, АОЗТ, ООО и проч.).

Эволюционным путем можно решать также многообразные проблемы правового и кадрового обеспечения ГННК и КНК  (КНП), финансово-экономического механизма их работы и т.д.

При этом следует учитывать, что акциями или паями таких предприятий будут владеть их работники, которые тем самым станут участвовать в управлении деятельностью предприятия, в распределении его прибыли, влиять на стратегию развития предприятия, защищать свои интересы и иметь процент с капитала. У работников таких предприятий развивается "чувство хозяина" и, следовательно, равного статуса с предпринимателями, практикующими другие организационные формы производственной деятельности. Являясь "хозяевами" соответствующих предприятий, его работники заинтересованы в развитии предприятия в конкурентоспособном, прежде всего инновационном направлении, поскольку только такое направление может обеспечить устойчивые конкурентные позиции на внутреннем и мировом рынках. Такие условия стимулируют творческую активность и творческие способности коллектива предприятия и инновационные процессы в его производственной модели. Опыт функционирования народных предприятий в Китае, бывшей Югославии, западных и других странах подтверждает целесообразность осуществления сдвига в сторону таких предприятий в хозяйственной структуре России.

Для организации и поддержки работы указанных хозяйственных структур ГННК и КНК  (КНП) целесообразно создать в структуре правительства РФ два департамента – Департамент государственных корпораций и Департамент народных предприятий, которые будут не только осуществлять мониторинг динамики указанных структур, но и оказывать им помощь в организации кадрового, финансового, материально-технического и прочего обеспечения их работы.

 

                        3.5. Развитие политической организации общества

Преобразования экономики в условиях современной России могут, таким образом, эффективно осуществляться и без революций. Однако им должна содействовать политическая организация общества, которая также нуждается в обновлении. Совершенствование политической организации общества, осуществляемое вместе с экономическими эволюционными преобразованиями, делает ненужной вторую революцию типа Октябрьской.

Необходимость политического обновления общества диктуется разными обстоятельствами, главное из которых связано с тем, что в настоящее время в мире резко понизился авторитет партийных институтов и связанных с ними выборных систем. Об этом свидетельствует опыт последних выборов в США, а также готовящиеся выборы во Франции, Италии, Германии и других странах. Россия не является в этом отношении исключением. В целом по миру можно даже констатировать кризис партийного строительства и партийной организации политической жизни общества. Отдельные партии играют ту роль, которая предопределяется им заранее, независимо от наказов избирателей. Оппозиция, например, играет роль оппозиции, которая никогда не придет к власти. «Зеленые» остаются одинаково зелеными, ничуть не меняя свой подход в зависимости от изменения политической и экономической ситуации и, как это им предназначено, отвлекая внимание избирателей от проблем экономического базиса. Этот перечень можно было бы продолжить.

Естественно, возникает вопрос: в чем причины такого положения, и каковы конкретные недостатки различных вариантов той или иной политической организации общества? Всё дело в том, что меняется экономика, усложняется ее структура, развивается многоукладность хозяйственного строя, на новый, более высокий уровень централизации и обобществления поднимаются производительные силы и в конечном итоге меняется, отражая все эти процессы, человек. Люди становятся другими, и их интересы выходят за рамки отдельных партийных концепций и идеологий. Их интересы не укладываются в прокрустово ложе интересов одной и даже двух, трех и более партий.

В первую очередь изжила себя и устарела, оторвалась от жизни, как показывает опыт США, двухпартийность. Она уже не может в полной мере уловить и отразить настроения и желания масс, организовать их на выполнение поставленных целей. В условиях многоукладной экономики двух партий не достаточно.

Однако не справляется с функциями политического управления многоукладной экономикой, как свидетельствует опыт Франции, Италии, Германии и других стран, и многопартийность, которая, казалось бы, наиболее адекватна многоукладному экономическому базису. Нескольких партий оказывается мало для отражения и согласования при управлении государством интересов всех социальных прослоек и групп. К тому же многопартийность обременительна с финансовой точки зрения и вносит определенный хаос в политическую жизнь страны, а также большую степень неопределенности (и это главное) в политический вектор развития страны. Она дробит и потому в целом ослабляет глобальный политический потенциал общества.

Из приведенных рассуждений следует, что целесообразно двигаться в сторону большей концентрации политической платформы общества и, следовательно, однопартийности, сочетающейся с разветвленной низовой системой непартийных общественных образований. Для предотвращения монополизации политического руководства экономикой при таком варианте политической системы государства целесообразно развивать активную местную «низовую» политическую систему и активную работу «снизу». Политическая активность «низов» должна проявляться в их нацеленности на участие в работе и на представительство в руководящих правительственных органах страны. При такой нацеленности они превратятся в реального политического субъекта, а значит, и в реальную политическую силу общества.

Наиболее подходят в этом плане профсоюзы. Но и они сегодня в какой-то мере себя исчерпали и оторвались от действительности. Наряду с профсоюзами необходимо создавать «внизу» новые современные общественные объединения  (сообщества) различных слоев населения:​ гражданские общества, рабочие ассоциации, союзы, центры, клубы «по интересам» и пр. и через эти местные органы «продвигаться во власть», дав им право мониторить и жестко контролировать выполнение принятой Общенациональной экономической программы, в разработке и утверждении которой они должны обязательно участвовать.

Сочетание однопартийности с развитой системой низовых политических (но не партийных) и неполитических структур позволит выводить «напрямую» требования и нужды народной массы на уровень государственного управления без любого ненужного партийного посредничества, которое лишь усложняет и, как показывает практика  (например, опыт последних выборов в США), искажает действительные течения политической жизни.

 

Юрий Фёдорович Шамрай,

кандидат экономических наук,

 профессор РГГУ

 

 

 Литература:

1. Россия в цифрах 2015. Стат. сборник, ФСГС. М., табл. 71.

2. Никонова А.А. Системная реализация национальных преимуществ и факторы подъема российской экономики. «Экономическое возрождение России» № 2 (48)/2016. С. 85, 87.

Бодрунов С.Д. Интеграция производства, науки и образования как основа реиндустриализации российской экономики. «Экономическое возрождение России» № 1 (43)/2015. С. 7.

3. Бодрунов С.Д. Новое индустриальное общество. Производство. Экономика. Институты. «Экономическое возрождение России» № 2 (48)/2016. С. 5, 9.

4. Мочерний С.В. Народная экономика – самая эффективная модель будущего развития общества. uchebniki Online.com/ekonomika/economichna_teoriya-mocherniy_sv. 27.02.2015.

5. Шамрай Ю.Ф. Создание конкурентоспособного государства. Монография. Изд-во LAP LAMBERT Academic Publishing, Саарбрюкен (Германия). 2012. С. 59, 87.

6. World Economic Forum 2016 . The Global Competitiveness Report 2015–2016. Competitiveness Rankings (tabl). Россия в зеркале международных рейтингов (Информационно-справочное издание / отв. ред. В.И. Суслов; ИЭОПП СО РАН. Новосибирск, 2015. Автограф, 2015. 115 с.). The Global Innovation Index 2014 (tabl).

7. World Bank. Доклад об экономике России. No. 35 I апрель 2016 г. Долгий путь к восстановлению экономики. С. 60–62.

World Bank Доклад об экономике России. No. 24 март 2011 г. Сравнительная характеристика России по показателям конкурентоспособности и условий ведения бизнеса. С. 29.

8. Ленчук Е.Б. Технологический вектор новой индустриализации в России. «Экономическое возрождение России» № 2 (48)/2016. С. 26. Innovation Index 2014 (tabl).

9. Гэлбрейт Д.К. Новое индустриальное общество. М. 1967. 2, с. 41

10. Туроу Л. Будущее капитализма: как сегодняшние экономические силы формируют завтрашний мир. Новосибирск, Сибирский хронограф, 1999. С. 288–291.

11. Шамрай Ю.Ф. «Новый рынок» и «новая конкуренция» как составляющие стратегии преодоления глобального кризиса. «Международная экономика» № 1/2010. С. 9.

12. Проблемы демографии современной России в контексте развития социально-трудовых отношений. Институт профсоюзного движения. М. 2010. С. 8–11.

13. Стратегические ориентиры внешнеэкономических связей России в условиях глобализации: сценарий до 2025 года / Под общ. ред. С.А. Ситаряна. М.: Наука. 2005. С. 58.