Персидский пасьянс

 Ближний Восток и Северная Африка полыхают от народных восстаний, а в Тегеране, хотя и его всколыхнули февральские волнения, снова царит порядок. И впрямь небезынтересно, почему?

Власти Исламской Республики Иран, непрерывно следя за событиями в регионе, стараются представить их как доказательство того, что арабский мир идет по стопам иранской исламской революции. Официальная точка зрения такова: диктаторам достается поделом. Иранский парламент поддержал революцию ливийцев, восставших против Каддафи.

Президент ИРИ Махмуд Ахмадинежад крайне возмущен: как можно стрелять в соотечественников и игнорировать глас народа? Диктаторы типа Каддафи десятилетиями пренебрегали устремлениями масс, которые хотели и хотят жить в государстве, функционирующем по законам и принципам ислама. Сейчас пришло время, по мнению президента, для воплощения в жизнь мечтаний о настоящем единстве мусульманского мира.

Иранские власти уверяют, что тунисский, египетский либо ливийский сценарий развития событий их стране не грозит. Во-первых, иранцы уже живут в государстве, о котором мечтает каждый настоящий мусульманин. Во-вторых, в государстве аятолл нет пропасти между правящими и управляемыми. Массы ценят достижения ИРИ, а оппозиция не способна вывести людей на улицы, ибо она изолирована. Вот такие простые и, по мнению властей, веские аргументы. Одним словом, Персия, хорошо помнящая о том, что она была империей.

Не согласные с точкой зрения властей иранцы напоминают: но ведь в феврале в Тегеране, других городах были антиправительственные демонстрации, в ходе которых погибли два молодых иранца, а не менее 1500 были задержаны и арестованы. «Протесты были, – соглашаются власти, но тут же добавляют: – Да сплыли». Лидерам оппозиции действительно пришлось смириться, так как в стране после молитв и проповедей в мечетях начался всенародный День гнева.

Пропагандистский маневр, предпринятый властями, в самом деле оказался эффективным. Он вынудил уйти в отставку самого влиятельного сторонника реформ в правящих кругах страны экс-президента Хашеми Рафсанджани, занимавшего пост председателя Совета экспертов. Будучи в Иране, автор этих строк, пораженный многоступенчатой лестницей властной иерархии, пытался выяснить, кто же самый главный в ИРИ? Объясняли: духовный лидер аятолла Али Хаменеи. Он и Аллах, и шах. Но тут же уточняли: но не бесконтрольный. Совет экспертов, состоящий из 86 влиятельных священнослужителей, может назначать и увольнять верховного лидера и даже надзирать за его работой. Вот почему 77-летний Рафсанджани был ключевой фигурой в государстве. Он мастерски умел мирить консерваторов и реформаторов, являясь как бы буфером между ними. Правда, в 2009 году во время выборов главы государства он подержал соперника действующего президента Махмуда Ахмадинежада. Ответ последовал незамедлительно: президент обвинил семью председателя Совета экспертов в коррупции и предоставлении денег оппозиции. Сама оппозиция опровергла эти утверждения. Более того, она упрекнула, что Рафсанджани склонен слишком лавировать между власть имущими и теми, кто требует перемен.

Но консерваторы, считая, что Рафсанджани – мягкий, симпатизирующий оппозиции политик, добились, чтобы он снял свою кандидатуру на выборах председателя Совета экспертов. На этот пост был рекомендован приверженец жесткой линии.

Большинство экспертов расценили свершившееся как еще один шаг к установлению сторонниками жесткого режима курса полного контроля над страной. Это значит, что наверняка будут подавлены те клерикальные деятели, которые ратуют за модернизацию политической системы в Иране. Теперь возможность высказываний внутри правящего режима противоположных мнений вряд ли реальна и позволительна. Кроме того, уход Рафсанджани – предвестник усиления репрессий против демонстрантов, вдохновляемых примером Египта, Туниса и Ливии.

Правящему режиму удалось не только отстранить Рафсанджани. Теперь его задача – полностью усмирить лидеров оппозиции Мира Хоссейна Мусави и Мехди Кярруби. Это они в 2009 году раскрыли фальсификацию официальных итогов президентских выборов, которые выиграл на второй срок Ахмадинежад. Тогда протесты были подавлены, однако память о них жива по сей день. И хотя оппозиция сегодня и разбита, и ослаблена, она все равно гораздо лучше организована и заякорена, чем в восставших арабских государствах.

Именно поэтому главный пропагандистский удар наносится по Мусави и Кярруби. Более 200 парламентариев и некоторые муллы призвали осудить и уничтожить лидеров оппозиции. Начальник генштаба Хасан Фирузобади заявил, что чаша терпения народа переполнена и пришел час рассчитаться с лидерами антигосударственных протестов. Он сообщил, что создана Главная штаб-квартира Аммар – комитета, который призван координировать деятельность против оппозиции. В составе этой организации – проправительственные парламентарии и преподаватели вузов, декларирующие полную лояльность в отношении государственного устройства ИРИ.

В Интернете уже помещено сообщение о сборе подписей под петицией о вынесении смертного приговора лидерам оппозиции. На сайте даже появились фотомонтажи, на которых Мусави и Кярруби с веревками на шее. Только так, подчеркивается в петиции, можно восстановить в обществе мир, спокойствие и национальную гордость.

Осудив государственную кампанию гнева и ненависти, навешивания на оппозиционеров ярлыков «враги», Кярруби заявил, что готов заплатить за свои действия любую цену. Мусави отверг обвинения в том, что движение протеста формируют чуждые элементы, враги ислама. Заявления такого рода могут ухудшить их положение, хотя лидеры оппозиции и принадлежат к иранской элите (оба занимали в свое время высокие посты в государстве). Но авторитарные режимы, как правило, больше всего не любят диссидентов в своих кругах. И все-таки дело до смертных приговоров, кажется, вряд ли дойдет. Власти не могут жить без оппозиции. Ведь выливая на нее ненависть, они тем самым отвлекают внимание общественности от проблем, например, экономики или дипломатической изоляции страны, в которую вытолкнули Иран его ядерные амбиции.

Не случайно иранские власти на все лады расхваливали недавний визит министра иностранных дел ФРГ в Тегеран, но при этом скрывали то, зачем он приезжал. Оказывается, его задачей было вытянуть из тюрьмы двух немецких репортеров. Осенью 2010 года их обвинили в шпионаже. На самом деле журналисты пытались помочь 43-летней иранке, матери двоих детей, которую приговорили к смертной казни камнями, вменив ей в вину прелюбодеяния.

Официальные власти уверяют, что камнеубийство отменено с 2004 года, но не секрет и то, что эта мера наказания применяется в селениях глубокой провинции, куда не добираются представители зарубежных средств массовой информации.

По числу исполнения смертных приговоров Иран уступает только Китаю. По данным известной иранской правозащитницы, лауреата Нобелевской премии Ширин Эбади, в стране только с начала нынешнего года жизни лишены 86 человек. В большинстве это наркопреступники. В декабре прошлого года Иран ужесточил и без того суровые законы в области употребления и торговли наркотиками.

Правозащитники не исключают, что под прикрытием борьбы с наркотиками можно привлекать к ответственности и оппозиционеров. В государстве, не имеющем независимого аппарата правосудия, несложно обвинить кого-либо в наличии или продаже наркотиков. А потом разбирайся: он угодил в тюрьму то ли как криминальный, то ли как политический преступник. Это уже частности.

Главное же состоит в том, что сегодня Иран, анализируя арабские революции, взялся за разработку стратегической концепции. Ее суть примерно такова. В Иране есть ядерная программа и нефть. Другая нефтяная мощь – это Саудовская Аравия, рассадник ислама. Будущее иранским стратегам видится так: союз либо ирано-арабский, либо ирано-турецкий. К первому варианту призывает бывший министр труда и кандидат в президенты, а ныне – депутат парламента и руководитель исследовательского центра «твердоголовый» исламист Ахмад Тавакколи. Ядерный Иран, по его мнению, может поддержать возвышенные цели арабского народа. И если суннитская Саудовская Аравия будет медлить с присоединением к шиитскому Ирану, то ее место займет Турция. Как считают эксперты, панисламизм – такая же несбыточная мечта, как и панарабизм. Но и закрыть глаза на то, что в регионе ведется борьба за верховенство после завершения арабских революций, не следует. Ибо это серьезный вызов для Евросоюза, России и США. Цель Ирана – Ближний Восток без Израиля и Соединенных Штатов. Однако эта цель недостижима без войны.

Анатолий Петрович Шаповалов